Он находит альбомы с фотографиями. На чёрных страницах белыми чернилами сделаны подписи. Надписи стираются, даже когда он переворачивает страницы. Джуиты на пикнике под ощетинившейся кроной иудина дерева. Палит солнце. На заднем плане видна «модель А», с дверцы которой свисают фляжки с водой в холщовых чехлах. Джуиты на пляже. На заднем плане виднеется волнорез. Сьюзан стоит в джинсах, набросив на голову пляжное одеяло, а Оливер стоит рядом в вязаном купальном костюмчике с белым поясом. Он вспоминает, что в этом костюмчике он всегда очень чесался, но казался себе очень красивым. Он усмехается. Сколько ему было лет? Четырнадцать? Худенький — руки да ноги. А вот и маленький Оливер с удочкой в одной из тех прохудившихся лодок на маленьком озере в горах. А вот утеплённые Джуиты идут по сугробам между высоких сосен. Сьюзан держит высокие лыжные палки и гордо улыбается, позабыв о кривых беличьих зубах. Он откладывает альбомы сторону. Однажды кто-нибудь захочет написать книгу о Сьюзан. Он передаст их Акмазяну. Тот знает, в какой музей или университет их лучше отдать.
Джуит находит конверт из плотной бумаги. Его мать написала на нём аккуратным почерком школьной учительницы «Оливер», но он его не помнит. Швы конверта растрескались. Он был плотно заклеен, не намеренно, а скорее влагой минувших зим, вроде той, что стояла сейчас: и вчера, и сегодня шёл дождь, который, согласно прогнозам, продолжится завтра и послезавтра. Он открывает конверт и вспоминает эти фотографии размерами восемь на десять. Оливер вместе со всей остальной компанией на сцене в Средней Школе Хуниперо Серра. Это его первый спектакль. Оливер в смокинге и с бабочкой в Клубе Весёлых Ребят. Мать пометила его стрелкой, нацарапанной белыми чернилами. Лицо Ричи Коуэна, стоящего рядом, выглядит пятном. Здесь Оливер прикрепляет афишу о новом спектакле в школьной студии. Он стоит вместе с девочкой, имени которой сейчас уже не помнит. Здесь Оливер у микрофона с текстом в руках. В конверте лежат распечатанные на копировальной машине программы спектаклей и вырезки из «Курьера Кордовы». «Талантливый, красивый, искусный, большое будущее».
Большая картонная коробка, набитая тем, что он собирался выбросить, уже переполнена, однако, он засовывает туда и это, а затем неловко встаёт с пола, где сидел в позе лотоса, и приминает ногой верхний слой. Кряхтя, он поднимает коробку, подносит её ко входной двери, прислоняет к стене и подпирает коленом, открывает дверь и ставит коробку ко всему остальному, о чём уже никогда не пожалеет. Он выпрямляется, и чувствует напряжение в пояснице. Он устал. Ничего удивительного. Он — последний из Могикан. Потому и приходится вкалывать. С раннего утра он сортирует, выбрасывает, откладывает. То, что он всё ещё здесь — попустительство юристов. Думая об этом с отвращением, он стремится быстрее покинуть дом. Но сегодня его ни на что больше не хватит.
Он закуривает сигарету, прислоняется к стене и наблюдает за тем, как сквозь тёмные ветви гималайских кедров льётся дождь, прислушивается к шёпоту дождя. Он «переболевает» из-за Сьюзан. Именно «переболевает». Не из-за денег. Не из-за дома. Дом полон привидениями, и он уже не может здесь спать. Он ни за что не остался бы здесь. Однако, мысль о том, что дом достанется чужим людям, ему противна. Однако, это всего лишь сентиментальность, которая ему столь же противна. Этот дом, как и все остальные, состоит из гвоздей и досок, перекладин и кирпичей, проволоки и труб. Если он и несёт в себе нечто большее, это нечто большее Джуит может забрать с собой. Вместе со всем остальным? Он состраивает гримасу. Ему лучше забыть об этом как можно скорее. Если он сможет.
Теперь он слышит поступь чьих-то шагов. Кто-то поднимается сюда по ступенькам с улицы. Он подходит к перилам крыльца, нагибается и с недовольством всматривается сквозь ветви. Если это Элизабет Фэйрчайлд, он может не выдержать и сорваться. Однако, это не долговязая женщина. Это толстый мужчина в светлом дождевом плаще и надвинутой на лоб шляпе. От усилий, с которыми он поднимается по ступенькам, у него одышка. Он то и дело приподнимает оплывшее лицо с голубым подбородком в надежде когда-нибудь увидеть конец этой лестницы. Он замечает Джуита, на мгновение останавливается и машет ему рукой, похожей на тюфяк, приветливо улыбаясь. Сказать «Привет!» ему не хватает дыхания.