Джуит снова пьёт вино на голодный желудок.
— Четырёх.
— Трёх пятисот, — улыбается скупщик.
— По рукам, — говорит Джуит и так энергично трясёт коротышкину руку, что тот пугается. Эндрю Джуит, наверное, так и поступил бы. Если, конечно, забыть о том, что Эндрю Джуит сошёл бы в могилу прежде, чем расстался с этими часами. А, собственно, так и получилось.
Погода наладилась. «Всё прекрасно, солнце ясно». Но холодно. Входная дверь открыта. Джуит стоит посреди гостиной с чемоданами в обеих руках, теми самыми, которые он купил для нью-йоркской поездки Сьюзан. Это не его чемоданы. Они принадлежат особняку. С другой стороны, он оставляет здесь — о, неужели оставляет? — новый цветной телевизор. За который он платил сам. Так что с особняком он в расчёте. Он оставляет здесь и магнитофон, и проигрыватель, и кассеты, и книги. Идёт канун Рождества. Вот если бы у него был способ подарить всё это Лэрри Хэйкоку. Но такого способа нет. Поэтому, все эти вещи достаются собакам. Он пьян. Борода его чешется, и он ставит чемоданы на пол, чтобы почесать её и закурить сигарету. После этого он хлопает себя по карманам, где должен лежать конверт с ключами от дома. Вот он. Он вынимает конверт, смотрит на него и засовывает обратно в карман дублёнки. Он загибает пальцы. Свет, газ, вода, почта — он уведомил всех. Двери и окна закрыты и заперты — кроме входной, в проёме которой он видит звёзды на тёмно-синем холодном небе. Среди бесконечного хлама он отыскал серебряную флягу для виски, которую брал с собою его отец, когда шёл смотреть футбольные матчи зимой. Он отмыл и наполнил эту флягу. Теперь она лежит во внутреннем кармане его пиджака. Он достаёт её, отпивает, закручивает крышку, кладёт обратно и, с сигаретой во рту, выносит поклажу на крыльцо. Он снимает замок с собачки, чтобы дверь заперлась, когда он её захлопнет. «В последний раз», — произносит он про себя с наигранным сентиментальным надрывом. Он берёт чемоданы и спускается вниз по ступенькам, на которые падают отблески уличных фонарей.
Он открывает багажник «тойоты», ставит туда чемоданы и захлопывает крышку. Он садится в машину и доезжает до угла, где останавливается у почтового ящика. Туда он опускает конверт с ключами, адресованный Моргану Ривсу. Как только он покидает подножье, до его ушей издалека доносятся мелодии рождественских песен из громкоговорителей на Главной улице. По этой и ряду других причин ему не хотелось бы проезжать по Главной улице. Однако именно она выведет его на шоссе, по которому он сможет уехать в горы. Он возвращается в тот самый поднебесный городок, где снимался в фильме про бензопилу. Возможно, толстяк из тамошней забегаловки, действительно, говорил всерьёз, когда предлагал Джуиту поступить к нему на работу поваром, если Джуит останется без работы. Джуит надеется, что он говорил всерьёз. Остатки гонорара за съёмки в «Тимберлендз» будут поступать ему ещё многие годы — ведь сериал будут повторять. Если даже ему не удастся устроиться поваром, он знает, что голодать ему не придётся. Однако мысль о том, чтобы никогда не притрагиваться к этим деньгам и скрыться от Морри навсегда, ему льстила. На одной из тех улиц, по которой он развозил газеты подростком, он останавливается у знака «Стоп». Он достаёт флягу с виски и отпивает ещё. Он убирает флягу и едет мимо домов, украшенных маленькими огоньками гирлянд. В горах наверняка идёт снег. Он надеется, что дороги расчищены.
Роман «Год Иова», согласно отзывам большинства критиков, является лучшим произведением Джозефа Хансена. Критик Пол Левин считает, что этот роман «прочерчивает тонкую грань между верой и современным экзистенциализмом».
Спустя многие годы, главный герой романа актер Оливер Джуит возвращается в дом, где он провел свое детство, к сестре, погибающей от смертельного заболевания. Героя посещают воспоминания о прошлом. Постепенно он подвергает болезненной переоценке всю свою жизнь и приходит к выводу о том, что растратил её попусту. Карьера второсортного актёра не находит в его душе желанного отклика.
Возвращение к семье и уход за больной сестрой неизбежно вступают в противоречие с его прежней жизнью. Друг Джуита Билл Хэйкок, на двадцать пять лет моложе его. С Оливером, ставшим с годами и мудрым, и достаточно образованным, у Билла связаны самые лучшие и добрые чувства. Джуита умиляет слепое поклонение и резкость суждений молодого человека. Но с возвращением воспоминаний и появлением новых забот, неизбежно возникает отчуждение между ними.