— Умирает? — говорит Билл. — Все мы когда-нибудь умираем, уж на то воля Божья.
Голый он стоит посреди ванной и смотрит в зеркальце бритвенного прибора. Он откидывает густые чёрные волосы с гладкого чистого лба и зачёсывает назад.
— Вот я умираю, к примеру. Посмотри. — Он наклоняет голову. — Эти дурацкие волосы выпадают горстями.
Он наклоняет голову ниже и стучит себе по темени пальцами:
— Посмотри. Лысина величиной с доллар.
Никакой лысины там нет, но Билл, как обычно, не даёт Джуиту возразить. Билл опять смотрит в зеркало, оттягивает верхнюю губу к носу. Он говорит это Бог знает как, но Джуиту удаётся уловить смысл.
— Чёртовы дёсны отходят от зубов. — Он отпускает губу. — А что потом, знаешь? Зубы начнут выпадать. — Он провёл ладонями по щекам, показав мякоть под нижними веками. — Посмотри на меня. Ты, небось, больше на меня не посмотришь. Не лицо, а костюм за полтинник зелёных. Всё в морщинах.
— Перестань растягивать лицо, — укоряет Джуит по-матерински.
Он обнимает Билла, притягивает к себе и целует край его нежной и смуглой шеи, у кромки волос, всё ещё влажных после душа.
— На костюмах за полтинник зелёных не бывает морщин и пятен. После многих лет носки они выглядят так же ужасно, как в день покупки. Ничто не может им повредить. — Ладонью он проводит по груди Билла и его плоскому, подтянутому животу. — Они весьма жизнестойки.
— Да, но я то не жизнестойкий, — говорит Билл. — Я быстро теряю свою жизнестойкость. Тебе уже и домой приходить не охота.
Он берёт красный гребешок и расчёсывает волосы. — Я становлюсь старым и мерзким.
— Ты не знаешь, что значит быть старым, ты не знаешь, что значит быть мерзким, и ты не знаешь, что значит умирать. — Джуит отпускает его и выходит из ванной. — Пойдём. Я приготовлю тебе замечательный завтрак. Это тебя взбодрит.
Он уходит по коридору. Билл кричит ему вслед:
— Зато я знаю, что тебя не бывает дома.
Всё, что стоит на кухне, покрыто плёнкой пыли. Не то, что в спальне и ванной. Там нет не соринки. Как, впрочем, и во всех остальных местах — вчера вечером он был слишком уставшим, чтобы заметить это. Кроме кухни. Почему те, кого он любит, не в состоянии накормить себя сами? Можно себе представить, как Билл перебивался всё это время — на обед вино с ломтиками сыра дома у своих друзей-интерьерщиков, на первый и второй завтрак — куиче с ирландским кофе на яхтах в Малибу в компании владельцев бутиков из Беверли Хиллз. Билл способен взволновать этих типов своей природной мужественностью. Но чем они способны его взволновать — и насколько просто ему взволновать их?
Джуит наскоро протирает губкой раковину, плиту, обеденный стол, щёткой смахивает пыль с красной обивки стульев. Нет ли других причин, по которым Билл проводит время в компании этих «принцесс», покрытых искусственным загаром, в цветастых рубашках, завязанных выше пупка, с тощими задницами в узких джинсах, с тонкими золотыми цепочками на прокуренных глотках — Джуиту не хочется думать об этом. Билл не ощущает превосходства над ними — в этом Джуит уверен. В их крикливых компаниях Билл всегда выглядел задумчивым и немного растерянным — словно маленький серый воробей в окружении фламинго. Но он продолжает туда ходить. Это огорчает Джуита, но, похоже, нисколько не огорчает Билла. Поэтому Джуит старается обойтись без вопросов и комментариев. Билл работает на интерьерщиков. Этого объяснения достаточно — кроме того, что Биллу нравятся вечеринки.
Он смотрит на наклейку со сроком годности на упаковке мягких итальянских сосисок и отвлекается от своих мыслей. Он вскрывает прозрачную упаковку и принюхивается. Пожалуй, они будут в порядке, если он смоет слой жира. Он бережно споласкивает сосиски в тёплой воде, кладёт их на сковороду, которую ставит на слабый огонь и закрывает крышкой. Помидоры уже слегка размякли. На одном или двух уже появились чёрные точки. Он моет мягкие красные кожурки, срезает чёрные точки и тонко нарезает помидоры. Прежде чем бросить в красный ковш яйца, он тщательно их осматривает. Они выглядят свежими, как в супермаркете. Он отрезает кусочек масла, кладёт на сковороду, и тот начинает таять. Он разбивает яйца. Тут он слышит, как входит на кухню Билл — он пахнет одеколоном и сигаретным дымом.
— Эти процедуры ужасны. Она не может вести машину сама, — говорит Джуит, насыпая кофе в кофеварку. — Но это длится только одну неделю каждого месяца.
— И каждую субботу, — говорит Билл. — И ещё три недели в марте. Этот долбаный фильм про бензопилу.
— Я не предполагал, что съёмки настолько затянутся, — говорит Джуит.