Подходя к двери и спускаясь по ступенькам, она, слегка оборачиваясь, говорит театральным жизнерадостным голосом:
— Лэрри, спасибо, дорогой. Пока. Была рада с тобой познакомиться.
— Да, — говорит Лэрри. — Пока.
Джуит говорит ему:
— Ни слова об этом Долану, ладно? Пусть она сама ему скажет. — А она скажет?
Лэрри с сомнением смотрит ей вслед, пока она удаляется по цементным плиткам, поросшим травой.
— Не беспокойтесь, — говорит он Джуиту. — Вы бы видели, из какого кармана я это достал. Там были пустые спичечные коробки, пустые пачки от сигарет, старые чеки из баров и старые ставки со скачек. Зачем она ему? Перстень? Ему бы только лёгких баксов срубить.
— Правильно, — улыбается Джуит. — Продолжай смотреть фильм.
Мальчик заливается краской, однако, не успевает он и двери закрыть, а музыка, в которой Джуит узнаёт «Полдень Фавна», уже звучит. Щеколда стучит о дверь у него за спиной. Они сидят в машине и ждут, пока кондиционер не разбавит жаркий воздух. Мэвис тяжело дышит, вытирает вспотевшее лицо несколькими платками, а затем заунывно МОЛВИТ:
— Пожалуйста, давайте поищем место, где можно выпить.
И они отыскали, где можно выпить. Мэвис, конечно, заказала себе две порции. Вход в таверну был выложен камнем, внутри их ждали прохладный воздух, тень, чёрный деревянный стол и чёрные стулья, обитые кожей. Перстень они отыскали в просторном и светлом помещении ломбарда. Электрогитары и серебряные подносы, подаренные на свадьбу, сияли на полках почти как новые. Это кладбище утраченных надежд, казалось, излучало надежду. Куда только подевались тусклое подвальное освещение, пыльный беспорядок, мрачные решётки и небритые толстяки — всё, что в молодости он видел в Нью-Йорке? Возвращение перстня стоило Мэвис тысячу долларов, однако, перстень снова при ней. Надолго ли? Джуиту не хочется думать об этом.
В вестибюле жилого дома в Мар Виста, лучезарном от декоративного папоротника, Джуит смотрит на часы. Десять минут третьего. Интересно, было ли отсюда когда-нибудь видно море? В почтовом ящике лежит письмо, адресованное Биллу из конторы городского совета. Джуит вскрывает письмо трясущимися руками. Только бы в нём были хорошие новости, которые обрадуют Билла. Ему страшно подумать, что новости будут плохими — последнее, что рассказывал Билл о своих встречах с арендодателями, предвещало новости именно этого сорта. Если верить Биллу, конечно. Он читает. И улыбается. На переоборудование дома под кондоминиумы наложен трёхмесячный мораторий. Теперь новостей надо ждать в октябре. Он вкладывает письмо обратно в конверт, сворачивает конверт, засовывает его в карман брюк и вновь оборачивается к стеклянным входным дверям. Возможно, Билл смилостивится над тем, кто принёс хорошие новости. Возможно, Билл забудет о проклятом банкете. Джуит не станет звонить в магазин. Он отвезёт туда письмо. Он надеется, что Билл обнимет его.
В западном Лос-Анджелесе не так жарко, как в Вэлли. Но хотя тенты и деревья с широкими листьями придают этим кварталам бульвара Робертсона тенистый, прохладный вид, жара здесь стоит не меньшая. По тротуарам в тени навесов идут стройные женщины в босоножках на высокой платформе, коротких блузках и мини-юбках — писк моды восьмидесятого. Даже они выглядят прохладно. Короткие надписи на позолоченных пластинках в витринах, сами витрины, изысканная старинная мебель, восточные ковры, длинные ряды изделий внутри магазинов, сверкающие на солнце бюсты расколотых греческих статуй, трещины на средневековой резьбе по дереву и картины, потускневшие от времени — всё выглядит прохладно. Вообразить, что, глядя на эти вещи, кто-либо вспотел, столь же невозможно, как и представить, что кто-либо решился купить одну из этих вещей, хотя бы и вспотел. Все обочины заполонили «корнихи», «мерседес-бенцы» и «альфа-ромео». Негде запарковать машину.
Джуит паркует «тойоту» на ближней улочке, в аллее, где верхушки деревьев возвышаются над бетонными стенами, среди которых цветут красные бугенвиллеи. Старенькая машина Билла стоит напротив ворот из красного дерева. В мебельных магазинах — а они конкурируют между собой за услуги Билла — Билл зарабатывает достаточно. Однако он так же привязан к своей старушке-машине, как и к квартире. Он любит веселье, но не перемены. Рядом с машиной Билла стоит новенький жёлтый спортивный автомобиль. Джуит едет дальше и паркует машину в аллее, напротив зелёной решётки, за которой стоят мусорные баки. Он возвращается к воротам из красного дерева, поднимает деревянную задвижку, однако дверь подаётся вперёд сама — не полностью, на несколько дюймов. Он открывает её и оказывается во внутреннем дворике, который вымощен терракотовым паркетом. На полу стоят ящики из красного дерева, в которых цветут растения. К балкам из красного дерева подвешены плетёные сетки, выполненные техникой макраме, с глиняными горшками, где тоже цветут растения. В прошлый раз здесь не было всего этого. Может быть, он перепутал магазин? Может быть, это дом престарелых? Но нет. Билл здесь.