«Какие ещё обещанные танцы? Да их уже полвека как не практикуют! И в каком только чулане Ама откопала эту розовую хламиду? В ней ходить-то вообще возможно, не наступив на подол и не разбив нос?»
Ама переключилась на причёску, воздушными потоками укладывая пшеничные локоны Хильди. Из пола высунулся Шен и подал бутон ночной фиалки:
– Хозяин сказал, это ваш цветок.
Расторопная Ама тут же пристроила его в причёску.
– Я похожа на пирожное.
– На сканду, – хором заверили элементали.
Хильди закатила глаза и обречённо вздохнула. К ужину она спустилась в скверном настроении, что не укрылось от Торвальда. Он галантно ухаживал, рассказывал забавные истории, много говорил о магии. Всё это было любопытно, однако необъяснимая печаль лишь сильнее сдавливала изнутри. И тревога.
«Вернулся рано. Затеял праздничный ужин. Ох, неспроста».
После ужина Торвальд подставил Хильди локоть и повёл по галерее. Из тяжёлых рам, развешанных на стенах, за ними следили сканды древнего рода ла Фрайн.
– Я вижу, ты снова грустишь. Расскажи мне.
Хильди качнула головой, прогоняя образ Дэкса, и решила озвучить более понятную проблему:
– Это платье… Сейчас так не одеваются…
– Закажу для тебя что-нибудь менее объёмное. Хорошо?
– Может, просто пройдёмся по городу? – Затаённая надежда вспыхнула в груди. – Я бы хотела зайти домой, забрать свои вещи.
– Твой дом теперь здесь. Я куплю тебе новую одежду, – отрезал Торвальд.
– Но… Я бы хотела забрать и старую тоже. Дело не в качестве вещей или в их внешнем виде, а в воспоминаниях, в чувствах…
– Или ты просто хочешь к нему? – Торвальд резко остановился и заглянул ей в глаза. Бирюзовые омуты на миг сверкнули стальным холодом.
– Не после того, что случилось, – попыталась она оправдаться.
Он кивнул, принимая ответ, а затем поднёс её руку к губам и поцеловал.
– Я должен тебя расстроить, Брунхильд, – произнёс Торвальд, заставив насторожиться.
«Вот оно. О, священные руны, что сейчас будет?»
Пальцами он поглаживал знак варгов на её коже, а вместе с прикосновениями в сознание проникало чувство надвигающейся беды. Сердце в груди тревожно забилось.
– Сожалею, но пока обучение в академии Грантрока – единственный способ доказать твою верность конунгу. Нам весьма повезло, что теперь вообще есть подобная возможность для неодарённых. В моё время всё было бы ещё сложнее…
– Что?
– Обучение, Брунхильд. Будут экзамены и постоянные проверки. В результате ты получишь лицензию, а вместе с ней и освобождение от знака варга. Я уже обо всём договорился. Обучаться будешь под моей фамилией, во избежание лишних суждений. Ректор тебе прикроет это, – он провёл пальцами по чёрным рунам на её коже, – на время учёбы и в пределах академии, конечно.
– Экзамены, магия, Грантрок… – заворожённо прошептала Хильди. – Я что, поеду в академию?!
– Да, Брунхильд.
– Без шуток?
– Увы, это вынужденная мера. Сожалею, но тебе придётся смириться.
Его голос прозвучал с некой долей раскаяния, вдобавок он положил ладони на её плечи в попытке успокоить, будто только что сообщил о смерти её любимой кошки, а не о том, что сделал мечту явью.
– Шва-а-ахх! – вдруг ругнулась она. – Я поеду в академию! В академию! Я?! Скальдов скальп!
– Брунхильд!
– Ой!
Она стыдливо опустила голову, чувствуя, что не в состоянии сдержать расплывающуюся на губах улыбку. Но вдруг её окатило волной беспокойства, и улыбка потухла:
– А глаза?..
Торвальд прикоснулся пальцами к её подбородку:
– Никто не узнает, что ты варг.
И Хильди поверила. Подалась вперёд, оставляя поцелуй на его щеке:
– Спасибо, Торвальд.
Как же томно прозвучало его имя в её устах. Даже Зверь довольно заурчал, отзываясь на эмоциональный всплеск Брунхильд. Вторая ипостась рвалась интересно провести время и подпитать резервы.
Торвальд же изумился столь бурной реакции.
– Брунхильд, быть может, ты не поняла? – Он снова держал её за плечи, борясь с желанием немного встряхнуть неразумную деву. – Я говорил об академии Грантрока.
– Грантрок… – Она мечтательно закатила глаза.
– Я не разделяю твоей радости. Осознаешь ли ты, что неодарённые адепты – изгои? Им всячески… хм… усложняют жизнь. Ректор пытается приструнить будущих магов, но пока система только отлаживается. Брунхильд, тебе в академии не будет легко.