- Слушайте, а зачем Патер-Питеру эти ваши орешки? - с любопытством спросил Илия, Сын Судьи.
- Да не орешки это, не орешки! - махнул рукой Иван и полез за пазуху. - Вот это что... На жесткой вырезной пластинке дубового листа, плотной и жилистой, уже тронутой осенней буроватостью, виднелся бугорок, круглый нарост, - словно бы под кожицу листа засунули горошину.
- Вот это и есть чернильный орешек. Только их надо много... - пояснила да Марья. Отец Петр что-то с ними делает: сушит и растворяет в какой-то особенной жидкости. И у него получаются... чернила!
- И ими он пишет свою Книгу! - сообщил Иван.
- Книгу?! - от удивления Мальчик раскрыл рот. - Настоящую... Книгу?!
- Ну да, настоящую. Макает перо в чернильницу и пишет. Букву за буквой. Так быстро! Ты ведь умеешь читать? - спросил Иван. - И нас он тоже научит!
- Потому что мы ему помогаем! - гордо, но все равно - очень тоненько пропищала да Марья...
- А что же он пишет... в свою Книгу?
- Разные события из нашей жизни! Вот он написал в свою Книгу о казни Кривонога! спокойно сказал Иван, дергая за обрывок веревки, свисающей с ветви.
- Зачем?!
- Наверно, чтобы после знали...
- Неужели же для того, чтобы попасть в Кииту, надо умереть? - грустно спросил Сын Судьи.
- Что ты! - оживленно прощебетала да Марья. - Совсем нет! Патер?Питер сказал нам, что он написал и про нас.
- Ага! Точно! - подтвердил Иван. - Прямо так и написал, что у нашей Мазер родился двухголовый ребенок.
- И еще он сказал: чудо господне... - добавила да Марья и поправила на своей голове вязаный хайратник: у нее почему-то мерзли уши, а вот у Ивана - нет...
- И вообще: одна голова хорошо, а две - лучше... - своим тоненьким голоском заключила она. - Ты согласен?
СЫН И ОТЕЦ
- Отец, а из чего делались Книги? - неожиданно спросил Сын, вываливая в корыто пойло для поросят.
- Точно не помню... - признался Отец. - Продукт переработки природного сырья. И еще... Страшно сказать - на книги изводили древесину! Книги стали никому не нужны, когда появились памятные кристаллы. Это было удобно, практично, и не занимало много места в жилищах. А последние известия и общепланетные новости доставлялись людям прямо на дом через специальные говорящие аппараты. Люди быстро разучились читать! И книги... Книги умерли, когда в сибирских лесах срубили последнее дерево...
- А у нас разве нет таких кристаллов? - озабоченно наморщил лоб Сын.
- Где-то завалялась горстка... - равнодушно ответил Отец. - Но их невозможно использовать...
- Почему? - удивился Сын. - Разве из них улетучилась... как ты это называешь? Память?
- Нет энергии для подключения читающих автоматов, и не из чего делать сами автоматы... - сухо объяснил Отец.
- Совсем... не из чего?
- Наша планета, породив человека, его же зубами изгрызла собственное нутро... У человечества, которое выжило в голодные послеатомные времена, больше нет айрона, нет плюмбума, нет угля, нет нефти... Ты помнишь, мы плавали с тобой в долбленке вниз по Реке далеко на Юг? Тебя поразили тогда гигантские развалины бетонной плотины поперек ее русла? Тогда ты подумал, что это - древний мост... А это были остатки гидростанции, грустно пояснил Отец. - Огромные машины в ее зале с бешеной скоростью крутила вода, стремясь вниз по трубам. Эти машины вырабатывали энергию, вернее - превращали один вид энергии в другой. Стремительное вращение стальных валов давало новый вид энергии электричество.
- А на что оно похоже... - это электричество?
- Ни на что, тебе известное... Электрический ток уходил по металлическим проводам на далекие расстояния, давал в человеческие жилища свет и тепло, двигал по рельсам железных дорог составы самоходных повозок, выплавлял из земной глины ал... - он запнулся... - да... алюминий для самолетов...
- Откуда ты все это знаешь? - недоверчиво спросил Сын Судьи.
- Я - один из немногих Хранителей Знаний... - ответил Отец. - Я читал драгоценные старые книги. Из уцелевших. Ведь сейчас очень мало людей умеют читать... В книгах тяжкий груз. Груз памяти о нашем человеческом уме и нашей человеческой глупости...
- Почему же сейчас мы не можем построить эту... - как ты ее назвал? - слабо улыбнулся Мальчик. - Гидростанцию? Хотя бы - маленькую?
- В недрах Земли не осталось необходимых первоэлементов... - объяснил Отец. - Все выгребли жадные предыдущие поколения. Нет железной руды для электромашин, нет купрума для проводов... Только в самых богатых домах земных правителей, охраняемых Стражами порядка, кое-где еще горит электрический свет... Последняя память об электрическом веке. Почти недоступная роскошь, - усмехнулся он. - Мы с тобой слишком увлеклись разговорами о прошлом. А сегодня надо приготовить свежего угля для фильтров...
- А что мы будем пить, Фазер, если... если кончится уголь для фильтров? - с затаенной тоской в голосе спросил Сын. - Умрем и мы, и наши животные? Ведь ты сам говорил, что вся наружная вода, которая не прошла через перегонку в Источнике Жизни - смертельный яд?!
- Почему же должен кончиться древесный уголь? - удивился Отец. - Ты постарайся понять разницу между каменным углем или нафтой, которые природа запасала впрок с доисторических времен совершенно случайно и нынешними деревьями. Уголь, купрум, айрон - это древние невозобновляемые запасы, а береза, ольха, сосна - вечно возобновляемые, живые, включенные в круговорот общей жизни. Пока растут они, - у нас с тобой будут колесо к повозке, и ложка к похлебке, и огонь в очаге, и уголь для фильтров! Ведь совершенно не обязательно жить среди грохочущей железом техники! Да, мы расстались с техникой, но мы еще не одичали... Пойдем, поможешь мне напоить овец! Они аккуратно перелили профильтрованную и очищенную воду из бако-накопителя в деревянные ведра и бросили туда по пригоршне соли.
- Ты представь себе, - по пути к овечьему закуту сказал Отец, - еще совсем недавно... Каких-нибудь пятьсот лет назад... в это, конечно, трудно поверить... Люди могли совершенно свободно купаться в реке!
- Купаться? - ошарашенно спросил Мальчик.
- Ну да, купаться - и плавать, сколько хочешь, и нырять, и брызгаться что есть силы... Умываться, фыркать и потом бегать голышом...
- И вода не разъедала кожу?! - недоверчиво спросил Сын. ?Не делала глаза невидящими?
Отец нес ведра в руках. Сын - на коромысле. Над овечьим загоном с гортанными криками кружилось воронье, зорко высматривая добычу.
- Неужели люди летали, как птицы? - подняв голову и замедлив шаг, почти про себя пробормотал Мальчик. - Как... серафимы?
- Нет... - Отец поставил ведра наземь и отер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. - Люди строили летательные аппараты. Они назывались: самолеты. Внутри них помещались сотни людей! Да, да... Об этом написано в старинных книгах. Я даже видел их изображения... Они делались из легкого металла серебристого цвета...
- Се-ре-брис-то-го? - задумчиво повторил Сын, словно бы катая каждый слог на языке, как сладкую горошину. - Се-ре-брис-тый... Что это значит?
- Пожалуй, это похоже на иней... - попытался объяснить Отец. - Или нет... На блеск воды в лунном свете. Да... Лунная дорожка на Реке отливает в полнолуние серебристым цветом... Конечно, если в ней нет зеленых водорослей. И густой бурой тины... Мальчик вздохнул и снова поднял на плечо коромысло.
- А самолетов было много, сынок... - продолжил Отец, когда они возвращались. - И они умели перевозить не только людей и грузы на любые расстояния. Но они же могли еще сбрасывать на мирные города стальные цилиндры со смертью.
- С отравленной водой? - удивился Мальчик. - Нo ведь ее можно было не пить!
- Со взрывчатыми веществами страшной разрушительной силы. Стальная оболочка разлеталась на сотни осколков, эти осколки убивали людей, а силой взрыва разрушались стены зданий, они обваливались и погребали под собой все живое...
- Зачем?! - сдавленным голосом, с выступившими на глазах едкими слезами спросил Сын. - Зачем они это делали?!
- Не знаю... - покачал головой Отец, и это был не уход от ответа, а по-своему честный ответ. - Сколько бы я ни размышлял об этом, я не могу найти достаточно веских причин, чтобы понять необходимость массовых убийств. Войны... Целые страны воевали друг с другом! Сколько уходило на это сил и средств! Ведь так трудно сделать даже одну хорошую меткую стрелу... Цели тогдашних правителей нынче кажутся просто глупыми... Или преступными. Им нет никаких разумных оправданий!