— А я пойду к тебе! — Игорь Семёнович произнёс это неожиданно громко и тотчас подумал о том, что здесь хоть и центр бельгийской столицы, но место совершенно безлюдное: можно орать, ругаться, и никого его вопли не смутят, потому что смущать просто некого. Кумиров резко обернулся, будто решив внезапным манёвром обнаружить соглядатая. В памяти всплыла строфа любимого в молодости поэта:
— Я хочу тебя! — Кумиров закричал во всю мощь, тут же подумав, что избрал явно не лучшую фразу для использования всей мощи своего голоса. Но он не смог удержаться от следующего вопля. — Дрянь черномазая, я хочу тебя!
Игорь энергично двинулся в обратном направлении.
Примелькавшийся проституткам заметный рослый мужчина, совершавший обход квартала не в первый раз, вызывал надежду на визит: ему улыбались и махали из «сиреневых окон», некоторые двери многообещающе распахивались. Но он шёл к «своей» мулатке, хмельно мечтая, как вывезет симпатичную девчушку в Россию, поселит в какой-нибудь из принадлежащих ему квартир, а возможно, и в загородном доме. Это же будет смотреться: бронзовая женщина в каком-нибудь эскимосском национальном наряде в гостях у русской Зимы!
Она посмотрела из-за стекла вполоборота и исподлобья, отбросила голову назад и прикрыла веки. Это могло означать предвкушение сладчайшего наслаждения.
Дверь отворилась.
— Игорь! — Кумиров ткнул себя в грудь кулаком, похожим на сжавшегося осьминога.
— Эммануель, — ответила мулатка и жестом пригласила гостя зайти внутрь.
Игорь огляделся. Салон состоял из одного обширного помещения. В интерьере не было ничего эротичного.
— Да сюда можно человек двадцать привести и никому тесно не будет! — Кумиров сотрясся в негромком смехе.
Эммануель задёрнула шторы и прошла в глубь комнаты. Игорь, привыкая к обстановке, проследовал за ней. Они остановились около стола. Хозяйка открыла один из ящиков, извлекла почтовый конверт, положила в него деньги, написала «1500» и возвратила в ящик. Только тут гость заметил за спиной мулатки дверь. Он предположил, что за ней дежурит охранник на случай, если клиент окажется маньяком или грабителем, а может быть, сутенёр или оба в одном лице. Впрочем, дверь могла просто соединять два салона.
Эммануель спросила, хочет ли гость выпить, и стала перечислять спиртные и прохладительные напитки. «Шампанское!» — заказал Кумиров. «Шампань!» — с деланным восторгом воскликнула проститутка, достала листок бумаги, начертала на нём очередную сумму и протянула гостю. После этого она извлекла из бара бутылку и два фужера, поставила всё на поднос и прошла за ширму, отсекавшую треть помещения. Игорь, не читая, положил на бумажку сто долларов и отправился следом. Здесь он увидел диван, кресло, столик и умывальник.
Мулатка опустила свою ношу на стол и спросила гостя, желает ли он мыться. «Слегка!» — ответил Кумиров и навис над умывальником. Проститутка стала раздевать клиента, с уважением оценивая несомненную мощь его тучного тела.
— Не придуривай, коза! Ближе к сексу! — с нарочитой дружелюбностью произнёс гость.
Эммануель подвела разоблачённого Кумирова к умывальнику, включила воду и достала неведомое Игорю моющее средство.
— За секс без границ! — Кумиров поднял свой бокал.
— Прозит! — эхом отозвалась мулатка.
Поставив фужер, Игорь обнял севшую вплотную к нему проститутку…
Усердно исполнив все пожелания клиента, мулатка подошла к умывальнику и стала решать свои санитарно-гигиенические вопросы.
Игорь обратил внимание на то, что даже фигура проститутки стала совершенно чужой и независимой, будто такси, освободившееся от очередного пассажира.
Одеваясь, гость наполнил бокалы шампанским и жестом пригласил к столу мулатку, уже облачённую в цветастый халат с драконами.
Сглотнув вино, клиент двинулся на выход. Мулатка, профессионально поигрывая ягодицами, обогнала его и отворила дверь.
Кумиров, не пытаясь анализировать свои довольно противоречивые чувства, пошёл по уже знакомой улице в сторону отеля. Пройдя полпути, он свернул налево и вскоре очутился в «старом», как он его называл, городе, который ночью почему-то не освещался, хотя днём был чрезвычайно люден и являлся, вероятно, сугубо деловым районом. Здесь высились дворцы и памятники. «Угасающая Европа», — улыбнулся Игорь Семёнович, пересекая добротно мощённую площадь. Его ноги величественно ступали по отполированным за столетия плитам. Кумиров представлял себя неким монархом, блуждающим ночами по своей ничего не подозревающей столице.