Молчаливый был Михей, царство ему небесное, бородатый, в глаза никогда не смотрел, а если выбора не остаётся, так куда-то поверх твоей башки заглядывает своими глазами, точно мукой присыпанными, и вроде даже не мигает.
Прожил Михей после последней ходки недолго, чуть меньше полугода, так и не дотянув до совсем уже близкого «полтинника»: саркома.
Смешно сказать, но Ревень и сам имел за свои сорок с небольшим года три судимости и, как шутили друзья, вполне мог по нынешним временам объявить себя таким-то растаким авторитетом.
Первый раз он залетел ещё по малолетке, и, считай, просто ни за что. А как дело было? Пили-гуляли с корешами. А кто-то из ребятишек знакомых в это время у одной бабёнки хату грохнул. Ну вот, а она, пострадавшая, возьми на следствии да и укажи на Ревеня: он, мол, соучастник ограбления, я знаю, видела. И как Артур ни крутился на суде, всё одно припаяли двушку. В одном повезло — дали отсрочку. А в тот год, в честь столетия товарища Ленина, объявили амнистию. Так, спасибо кремлёвскому мечтателю, всё и обнулилось.
А во второй-то раз суровей вышло. Завёлся у них в автопарке один слесаришко — стопроцентный халявщик: только все сядут после смены бормотушки отведать — он уже тут как тут. Ну, ему, конечно, стакан-другой отмерят. А он, оказывается, целую систему разработал. Он вычислил, кто когда работу заканчивает, и буквально пас каждую команду. Маляры усядутся — он в дверях; электрики только фугас выкатят, а он уже тут как тут.
Посмотрел Ревень на эту практику и как-то этому слесаришке советует: «А не пошёл бы ты, как говорится, куда подальше?» — «Я?! — тот аж подпрыгнул. — Да я в десанте служил, да у меня чёрный пояс по боевому каратэ. Я тебя сейчас прямо тут одними ногами запинаю!» И правда, как дёрнется на Артура. А тот, как его в той же армии в секции бокса учили, не мудрствуя лукаво уклончик от лихой ножонки исполнил, а своей правой рукой слесаришке аккурат боковушку-то и выписал. Тот бряк на пол — и без движения. Что такое? Сотрясение мозга и перелом челюсти. А у слесаришки того злополучного свой человечек в РУВД имелся. И что? Присудили Артуру два года условно. Так опять же подвезло. Товарищ Горбачёв, разрушая страну Советов, свою амнистию учинил, чтобы, наверное, всю нечисть, как джинна из бутылки, выпустить.
Ну а третий срок — это уж просто анекдот, впору какому-нибудь хохмачу со сцены вещать. Всего-то делов было: приобрёл Артур ножичек. И не у какого-то там подпольного торговца, а в красочном, цивильном ларьке. Стал его с собой носить. А ради чего же ещё деньги тратить? Такая штука, как нож, шофёра, да и вообще мужика, всегда может выручить: где-то что-то отрезать, вскрыть, завинтить, — да мало ли какая нужда объявится?!
И вот как-то сидел он, ждал приятеля. Скучно стало, вышел из машины, пошёл сигарет купить. Вдруг пьянчуга привязался да и не отлипает ни в какую. А тут ещё наряд подошёл: «Кто такие? Документы!» Всё вроде в порядке — паспорт, водительское удостоверение, что ещё надо? Пьянчугу, ясный пень, упаковывают. Ревеня отпускают. И вдруг один, молодой, по карманам решил похлопать. Ну так уж, для проформы Хоп! А здесь что-то есть! Э, брат, да это холодное оружие. Да вы что, мужики, вон этого оружия полные витрины; мой-то ещё, считай, перочинный, сувенирного, скажем, образца, а можно ведь такой тесак купить, что любого медведя до хребта пропорет. Это, лыбятся, не наше дело, пошли.
Пришли в ментовскую. Артура с ходу — в клетку. Да вы что, в Бога-то верите? У меня ж там и точило у поребрика брошено! Дайте хоть домой позвонить или, если куда отправлять надумаете, так вот ключи возьмите, бабе моей передадите. Реакция — ноль.
Через час дежурный выпускает, за собой ведёт. Сели у его столика. Так, говорит, хочешь два года схлопотать? Да за что? Забери ты себе этот ножик, да я тебе ещё и в придачу чего-нибудь отгружу. Вот и я к тому же: видишь протокол, бери, читай и подписывай. После этого я тебя отпускаю. А утром, до девяти утра, понял, не позже, принесёшь двести баксов. Придёшь, я при тебе эту штуковину разрываю. Нет — пеняй на себя.
Хорошо, начальник, отвечает Ревень, будь по-твоему: виноват, значит, надо исправляться. Всё будет исполнено. Тотчас ему аусвайс и прочие причиндалы вернули и отпустили на все четыре стороны.
Вышел Артур на волю, дошёл до метро, купил поллитровку, вернулся домой, выпил да и подумал: а чего я ему, гниде, такие деньги-то потащу? За них, считай, ремонт ходовой части можно выполнить, а я запросто так стану раздавать, будто с дочкой миллионера вожжаюсь? Нет, ребя, в этот кон ваша авантюра не пролезет!