— Да ты, брат, философ, — улыбнулся Весовой. — А по виду, пожалуй, и не скажешь, что тебя такие мысли беспокоят. Скажи-ка, от чего сейчас больше всего народ сокращается — из-за водки и наркоты, наверное?
Корней вдруг неожиданно резко сорвал с головы трупа простыню, при этом осыпав пеплом с истлевшей сигареты по-детски изумлённое лицо матери одноклассника Весового — Раисы Власовны Кумировой, чьё постоянное внимание ко всем друзьям её сына Стас помнил с самого детства.
— Гопота, шпана какая-то навалилась, избила, ограбила — вот тебе и вся рапсодия! А что он, скажи мне, не мог ей охрану обеспечить?! То-то и оно: пожадничал сынуля для дражайшей мамули лишних сто-двести бачков в месяц выделить на постоянное сопровождение — вот и вся мораль! А она тоже, поди, трещала: мой сыночек, мой богатенький! Сын, понимаешь, миллионер, новый русский, чуть ли не в президенты России метит, а маманю теперь ни за какие бабки оживить не сможет! Вот она, жисть-то! — Корней вперился прыткими глазами в Весового, отбросил сигарету, запахнул жёлтое лицо умершей и изготовился продолжить свой путь. Он толкнул каталку и стал удаляться, на ходу продолжая негромкую речь: — А мне её тащить, что, тоже за бесплатно? Тут же всё самому приходится вершить: и тела ворочать, и мыть их, и марафетить. Ну деньжонки, правда, на постоянке имеются, не стану зазря врать, — но труд-то какой?! А вонища?! Да разве при такой плюсовой температуре околеванцев убережёшь? Киснут, как мороженое! Эх, закопать бы тебя здесь, дорогая мамаша, аккурат у ног Ильича! Тоже, понимаешь, будет тебе Стена плача!
Потеряв Корнея из виду, Стас расслышал его смех, который тоже постепенно стал неразличим. Весовой решил тотчас ехать домой и там, приняв душ, определить свои планы на этот безумный день, сменяющий не менее безумную ночь.
Глава 22
Плата за ночлег
Ночью, когда закрывается метро, а постовые на Московском вокзале становятся придирчивее, на остановке напротив вокзала появляется осанистый мужчина, которого уже вполне можно назвать пожилым. Здешние завсегдатаи кличут его Носорогом. Для клички есть повод — нарост на лбу мужчины в форме заострённой к вершине шишки.
Носорог чувствует себя своим среди обитателей ночного города. Иногда ночные мытари, особенно младшие, обращаются к Носорогу: «дядя Витя». Это происходит в случае просьб, особенно клея «Момент», а ещё — ночёвок. Сам же дядя Витя приходит на остановку исключительно ради молодого поколения. В его карманах всегда имеются гостинцы для детей: клей «Момент», немного «аптеки», сигареты, даже что-нибудь спиртное. Дети же знают, что если нынче они не успеют на метро и им не повезёт на колее удачный вариант, то они вполне могут рассчитывать на своеобразное гостеприимство Носорога: заведёт к себе домой, даст «подышать» до «глюков» или попотчует «аптекой», ну а потом…
Квартира дяди Вити — на последнем этаже. Его парадная — во втором дворе здоровенного старого дома на Лиговском. Из его окон видны вокзал и железнодорожные пути. В квартире, даже при закрытых окнах, слышны сирены поездов и их тревожное громыхание. Эти звуки заглушают речь, смех и даже плач детей.
Носорог приглашает к себе домой не всех ребят, а только самых проверенных — тех, которые не подведут. Их у него — человек десять. Две девочки, остальные — мальчики. Причём девочкам, допущенным на ночлег, приходится благодарить хозяина исключительно таким же способом, что и мальчикам.
Когда никто из обычных гостей Носорога не появляется на остановке, ему приходится искать новых друзей. Необходимые в таких случаях знакомства Носорог совершает, по его мнению, очень осторожно и новичков старается не вести в первый раз к себе домой, а увлекает их в парадные, подвалы или на чердаки.
Иногда, никого не дождавшись. Носорог отваживается на обход вокзала. Здесь могут оказаться те, кто ещё ничего не знает ни о нём, ни о «Моменте», ни о том, как его придётся оплачивать. Обходы вокзала Носорог старается делать быстро, не привлекая к себе внимания милиционеров. Он очень хорошо знает, чем может окончиться его пьянящая охота…