— Как вы думаете, наше общество готово к такой болезни, как СПИД? — этот вопрос ведущей оператор продолжал сопровождать начатым им во время речи больного путешествием снизу-вверх по небесно-голубой занавеске, на которой были изображены розовые херувимы с изготовленными для стрельбы луками. Теперь камера увеличивала ржавые зажимки на карнизе, по крайней мере половина из которых была ещё не зафиксирована на ткани.
— Наше общество совершенно не готово, — ответ прозвучал несколько по-школьному. Камера отъехала от занавески и уткнулась в решётку, установленную на внешней стороне окон. — Я здесь не первый раз, да и в других клиниках лежал, и скажу вам, что к нам, больным или просто инфицированным, отношение в основном отвратительное. Я знаю случаи, когда тем, кого ставили на учёт, поджигали квартиры, отказывали в приёме на работу, а кое-кого даже убивали. Я хочу сейчас спросить телезрителей: неужели вы забываете, что мы — такие же люди и что наша болезнь отнюдь не радость, а страшное горе, которое, кстати, не дай Боже, может постигнуть каждого.
— А почему на больничных окнах решётки? Это для вас или, простите, от вас? — на экране вновь показалось небольшое ухо Лолиты с золотой серьгой в форме изогнутой рыбки.
— Да нет, вход и выход у нас совершенно свободный. Ну, исключая время процедур, тихого часа и отбоя. А так я могу погулять, съездить по делам, могу отлучиться на выходные. Вообще, мы в том положении, когда бежать уже некуда. Ну а то, чтобы здесь кого-то преследовали со стороны, — я об этом не слышал.
— Насколько я поняла, — ухватилась за слова больного Руссо, — ваше передвижение абсолютно свободно. А если больной СПИДом вступит с кем-нибудь в контакт без надлежащей страховки и инфицирует партнёра, что тогда?
— Каждый из нас даёт соответствующую расписку. Но как вы запретите заниматься сексом? Юридическая ответственность? А какая? Ну осудят ВИЧ-больного, даже отправят его в тюрьму, а там-то ему ведь необходима отдельная камера. Вы понимаете почему? А если ему станет худо — куда его девать? Его опять возвращают в больницу. В то же время нельзя же нас всех на всю жизнь в больницу засадить?! Тем более сейчас, когда в нашей стране всё так трудно и всё так дорого стоит. Ну а как предупредить нежелательные половые связи? Как нас заставить не любить? Это ведь тоже пока неизвестно…
Глава 26
Сны и видения
Он управляет автомашиной, похожей на «Оку», почему-то бронированной, но с открытым верхом. Машина мчится вниз по нескончаемому склону. Стас перестаёт жать правой ногой на газ, но вдруг чувствует, что его левая ступня застревает между педалями сцепления и тормоза. Тут же он замечает, что его нагоняет фура и её фары раздражённо мигают лампами дальнего света. Весовой жмётся к обочине и роняет взгляд на свои ноги, которые оказываются обутыми в странные ботинки. «Американские, что ли?» — задумывается Стас, рассматривая мощные башмаки из натуральной кожи с нелепыми, хотя, может быть, и дельными приспособлениями.
Он пытается высвободить левую ногу из ботинка. Это, к его радости, получается. Обувь остаётся между педалями.
Стас выезжает на встречную полосу и старается понемногу притормаживать. Фура ревёт с правого боку от него, но не обгоняет, а движется параллельно, исключая возможность возвращения Весового в правый ряд.
Стас предполагает вариант появления встречной машины и сразу же замечает предупреждающее мерцание, которое вскоре превращается в угрожающее горение нескольких фар и сигнальных огней. Значит, впереди — ещё одна фура…
Вокруг Весового — всевозможная малогабаритная военно-морская техника, зафиксированная на стапелях. Здесь буксиры, батискафы, торпедные катера, катамараны и даже миниатюрные подводные лодки. Все модели блестят и сверкают свежей краской. «Наверное, эго выставка», — догадывается Станислав, осматривая обширный павильон, похожий на те, что построены больше тридцати лет назад в Гавани на Васильевском острове.
В помещении — много посетителей. Они странно застывают, когда Весовой забывает об их присутствии, и вновь начинают двигаться, стоит ему обратить на них своё внимание.
Около каждого экспоната находится экипаж. Стас замечает миниатюрную подлодку и торпедный катер, рядом с которыми стоят моряки в русской форме. Ему крайне приятно отметить участие России в этой наверняка престижной выставке. Он оказывается рядом с соотечественниками и окидывает их приветливым взглядом. Ему хочется осмотреть катер изнутри. Он берётся левой рукой за железную лестницу, более похожую на спортивный снаряд, чем на морской трап. Вместо того чтобы ухватиться второй рукой и начать подъём. Стас повисает на левой и только тут замечает, что он совершенно голый. Весовой тотчас утешает себя тем, что в наше время вседозволенности публика вполне способна принять его вид и поведение за рекламную акцию, причём неважно, каких товаров и услуг.