Весовой предполагает, что российским морякам, как часто случается в последние годы, не окажут здесь должного внимания, но вдруг замечает, что они собираются воедино для групповой фотографии. Это радует Станислава. Он вглядывается в родные лица, вслушивается в родную речь и понимает, что ничего родного в этих людях нет. У мужчин — рыжие волосы и жёлто-розовые глаза. Речь у них в крайнем случае американская, но никак уж не русская — лающие, мяукающие звуки, слушая которые Весовой представляет, что во рту у каждого моряка пузырится по целому блоку жвачки.
Экипаж уже выстроился для снимка. Стас решает исчезнуть, но совершает вдруг почему-то как раз то, чего никак не мыслил допустить, — он встревает между моряками и фотографом. Вспышка, и бывший военнослужащий запечатлён в голом виде на фоне моряков и военно-морской техники. Что ж теперь поделать? Может быть, это станет для него оглушительной рекламой и Весовой сможет набрать должное количество голосов в выборах на пост генерал-губернатора, о победе на которых он, оказывается, потаённо мечтает…
Глава 27
Заботы бизнесмена
В последнее время, которое, вероятно, допустимо измерить сроком от трёх месяцев до полугода, Игорь Семёнович с интересом наблюдал за происходящим в его мозгу незнакомым до этих пор явлением. Оно выражалось в том, что Кумиров как бы о чём-то рассуждал, но, пытаясь проанализировать свои мысли, убеждался вдруг, что его голову заполняет сплошная абракадабра.
Так бывает, когда в компьютере не прочитывается дискета, из-за чего на экране монитора вместо связного текста всплывают сочетания загадочных символов, переплетённые обилием цифр и знаков препинания.
— Авангард, — заключал в таких случаях владелец ЗАО «САМ» и продолжал наблюдать за творящейся в его голове бессмыслицей в надежде извлечь из хаотичного роения слов хоть что-нибудь конкретное. К вящему сожалению Игоря, из этой затеи ничего не получалось.
Бизнесмен усматривал в забавных, но одновременно и настораживающих состояниях некоторое сходство с выкрутасами некоторых художников, когда на их полотнах присутствуют вроде бы все атрибуты живописного искусства: колорит, свет и тень, композиция, но в то же время нет ни одного узнаваемого предмета. При этом порой кажется, что ты вот-вот отыщешь ключ к решению предложенной загадки и назовёшь изображённое знакомым словом. Но нет, этого не происходит!
Находил место в анализе Игоря и опыт сновидений, которые вроде бы ясны и запоминаемы, но стоит пробудиться, как вся информация тотчас стирается и ты не можешь восстановить ни одного конкретного момента, потому что это уже не из чего сделать.
Кумиров не мог сказать, будто его очень пугают эти новые состояния. Подтрунивая над самим собой, Игорь думал о том, не может ли подобный бред полностью подменить его здравомыслие? Что с ним тогда станет? Кто будет с ним возиться? Вообще, откуда у него этот недуг? Или это порча? Не могло же на него подействовать отравление отца?! А мать? Всё-таки наследственное? А если… Ну да, у него же — СПИД. Так это со всеми так бывает? Надо бы при случае расспросить ветеранов…
Сегодня Кумиров обнаружил хаос в голове после внезапно одолевшего его полуденного сна, так что некоторое время ещё полулежал в мягком кресле, словно бы даже затаившись, и пытался отследить возникновение в холостых усилиях мозга хоть одной полноценной мысли. Вскоре, впрочем, работа мозга наладилась, и Кумиров принялся мысленно репетировать грядущую встречу с доверенными лицами.
В машине Игорь заглянул в зеркало заднего вида и адресовал своему отражению самые лучшие пожелания. Он вполне сознавал свою любовь к этому обаятельному и властному мужчине, которого знал уже больше сорока лет, и всегда находил с ним общий язык. Конечно, Кумиров не отказался бы от более классической архитектуры лица, хотя, если признаться, сохранял многолетнюю привязанность к изначальным, пусть не совсем внятным, формам.