— Легко вам говорить!
Брант мрачно посмотрел на нее и ничего не сказал.
Он довел ее до площади перед дворцом, убедился, что она вошла внутрь, и зашагал обратно к набережной.
Тревожное настроение города не проходило, многие из переулков стояли пустые.
Благообразный и Боар тем временем вышли из кафе и повернули за угол. Там их ждали еще двое — всадник и пеший с арбалетом в руке.
— Он отказался, — сказал благообразный.
— А она?
— Она ему подчиняется, по-видимому.
— Значит, он нам не нужен, — резюмировал всадник. — Можете идти.
Он спешился, подождал, пока Боар и благообразный скроются, и тихо сказал пешему:
— Действуй.
— А Боар?
— Боар тебя не касается.
— Но, Фокс, господин мой…
— Поменьше имен. Иди, тебе говорят.
Пеший почти бегом достиг набережной, повернул, и увидел удаляющихся Бранта и Шилу. Тем же быстрым шагом он сократил расстояние между собой и преследуемыми до одного квартала, и перешел на шаг обычный. Он видел, как Брант остановился, а Шила вошла во дворец. Спрятавшись за колонной одного из переулочных портиков, он подождал, пока Брант проследует обратно и пошел за ним. Брант свернул в безлюдный переулок. Человек с арбалетом огляделся, взвел арбалет, и прицелился. Расстояние было никакое, и стрелок не беспокоился, что промахнется, но на всякий случай целился в спину, а не в голову. Тут сзади его ударили по голове, выхватили у него арбалет, сломали ему руку, и впечатали его в известняковую стену.
Рита разрядила арбалет, подождала, пока Брант скроется из виду, жахнула арбалетом о мостовую, приводя его в нерабочее состояние, и двинулась дальше за тупым и упрямым своим сыном.
Никаких трудностей с влезанием в окно, через которое когда-то вылез Волчонок, не возникло. Флигель слуг никем не охранялся.
Попасть в основную часть особняка из флигеля тоже не составляло труда. Брант прекрасно знал, кого ищет — это Фалкон никогда не видел Волчонка, а Волчонок видел Фалкона множество раз, с разных ракурсов, из-за колонны, из темного угла, в замочную скважину, и прекрасно его запомнил, равно как и коридоры особняка и места, где можно прятаться от слуг, посетителей, и — в случае Волчонка — сверстников.
Брант проник в апартаменты Фалкона с потайного хода, известного только Фалкону, охране, и всем детям слуг, жившим и живущим в особняке. Кабинет Фалкона соседствовал с гостиной. Солнце клонилось к закату, окна гостиной выходили на восток, и в комнате было темновато. Изменилась обстановка. Стулья стояли не там, где они стояли семнадцать лет назад, а может дело было в том, что Волчонок здорово вырос за эти годы, и расстояния для него сократились, но Брант зацепился за один из стульев ногой. Ножны меча хлопнули по краю стола, и он чуть не въехал лбом в мраморную полку над камином.
Дверь в кабинет распахнулась и на пороге встал Хок с мечом в руке. За его спиной появился Фалкон.
— Э! — сказал Хок. — Как я погляжу, молодой человек, путаться у меня под ногами — цель вашей жизни!
Кто-то постучал в дверь кабинета.
— Странно, — сказал Фалкон, снимая со стены кабинета меч. — Кто там? — крикнул он.
Дверь открылась и секретарь просунул голову в кабинет.
— К вам Рита по срочному делу, — сказал он виновато.
Фалкон положил меч на стол.
— Зовите, — сказал он с облегчением. — Хок, введите сюда этого человека, узнаем, что ему нужно.
— Меч давай сюда, — холодно сказал Хок Бранту. — Без глупостей. Шею сверну.
Брант помедлил но, пожав невозмутимо плечами, снял меч вместе с перевязью и протянул Хоку.
— Зайди, — сказал Хок.
В этот момент Рита вошла в кабинет.
— Господин мой, — сказала она Фалкону, одним взглядом оценив обстановку, — этот человек…
— Мы сейчас как раз это выясняем, — сказал Фалкон. — Тише. Сядьте. Итак, молодой человек, как ваше имя и с какой целью забрались вы ко мне в гостиную?
— Меня зовут Брант, — сказал Брант. — А в гостиную я к вам забрался потому, что обычным способом аудиенции у вас не допросишься. Люди годами ждут. А мне некогда.
— Господин мой…
— Тише, Рита. Это становится интересным. Почему же вы так спешите, Брант? — спросил Фалкон.
— Дело стоит потому что, — сказал Брант серьезно. — Я всегда думал, что Глава Рядилища имеет кое-какой вес в этом городе. А вы меня разочаровали.
— Вот как?
— Да. Я — лучший зодчий страны. За время моего пребывания в Астафии я получил один-единственный заказ, и даже не на постройку, а на ремонт, и мне, верующему, пришлось взять деньги у священника, и все потому, что каждый купчик тут интригует против каждого купчика и все хотят строить себе особняки. С души воротит! Столица нуждается в величественных зданиях! А Глава Рядилища спокойно смотрит, как лучшему зодчему пудрят мозги какая-то мэрия и какие-то потные торгаши, и на прием к нему не попасть!
Помолчали.
— Это вы реставрировали Храм Доброго Сердца? — спросил Фалкон.
— Да, я.
Фалкон с интересом рассматривал Бранта. Знакомое лицо. Где он его видел? Крупный нос и глубоко посаженые пронзительные глаза, а над ними мрачноватые брови. Парень не промах. Наглец. Но что-то в нем есть.
— Хорошая работа, — серьезно сказал Фалкон. — Храм действительно очень похорошел.
— Еще бы, — надменно откликнулся Брант.
— Какие же здания хотели бы вы строить?
— Ну, какие… Дворцы, собрания, театры. Храмы. Новый Форум.
— Так. А почему вы решили, что вы — лучший зодчий страны? Кронинский Университет каждый год выпускает два десятка зодчих.
— И где же результаты? — насмешливо спросил Брант. — Видел я, что они строят. Известняковые коробки.
— А вы у кого учились?
— У Гора. Я — единственный ученик великого зодчего.
— Где это он вас учил?
— В Колонии Бронти.
Ну все, подумала Рита. Теперь его точно колесуют.
Блеск, подумал Хок мрачно. Теперь мне и стараться не надо — палачи за меня постараются.
— А ну-ка, оставьте нас наедине, — сказал вдруг Фалкон. — Рита, Хок, подождите в приемной.
Пропади оно все пропадом, подумала Рита. Будь что будет.
— Господин мой, этот человек — мой сын.
Фалкон и Хок удивленно на нее посмотрели.
— Умоляю вас, если он заслужил наказание, предоставьте мне самой его наказать. Он вспыльчивый, не очень умный, но верный, и он будет вам служить.
— Об этом я еще подумаю, — сказал Брант. — Сделайте милость, матушка, не говорите за меня, я сам умею.
— Заткнись, дурак! — сказала Рита, делая страшные синие глаза. — Сейчас же замолчи, слышишь?
Фалкон вдруг рассмеялся. Хок улыбнулся неприятной улыбкой.
— Семейные ссоры бывают порою так умилительны, — сказал Фалкон, — прямо сердце радуется. И тем не менее, Рита, прошу вас дать мне возможность поговорить с вашим сыном наедине.
— Боюсь, — сказала Рита. — Он очень несдержан и хамоват. Он вам тут такого наговорит…
— Ничего страшного, — заверил ее Фалкон. — Я не настолько примитивен, чтобы путать хамство с недостатком лояльности. Прошу вас.
Когда они остались одни:
— Что-то лицо ваше мне знакомо, Брант, — сказал Фалкон.
— Да, мне это все говорят, — сказал Брант. — Я уж привык.
— Безусловно, сходство с вашей матушкой явное, но… Впрочем, оставим это. Итак, вы реставрировали Храм Доброго Сердца.
— Да.
— Никого не спросясь.
— Почему же. я спросил Главного Священника, и он подтвердил, что реставрировать нужно, и согласился меня нанять. Правда, против него интриговал один купец по имени Бош, хотел Храм снести, а не его месте построить дом для своих богатых коллег, но мало ли, чего хотят купцы.
— Действительно. Дрянное сословие.
— И не говорите! — горячо согласился Брант. — Мошенники, проходимцы, все до одного, а деньжищь столько, что о совести говорить не приходится. Всю страну держат за горло, везде навязывают свои мещанские вкусы. Одни наряды чего стоят, смотреть противно.
Помолчали.
— Давно вы в Астафии? — спросил Фалкон.
— Месяц.
— А из Колонии вы уехали?…
— А это, знаете ли, я не виноват. Я там жил, никого не трогал, учился зодчеству у Гора, а потом зодчествовал. И если они там прятали целую кучу предателей и получали с них деньги, то моей-то вины в этом как раз никакой нет.