Число стояло сегодняшнее. Брант сложил лист и сунул его себе в карман.
— Когда будет готов проэкт нового театра? — осведомился Фалкон.
— Через три дня.
— Не слишком ли быстро?
— Нет.
— Хорошо. Приходите сюда в это же время, через три дня. На этот раз потрудитесь воспользоваться главным входом.
— И вот еще что, — сказал Брант. — У меня есть на примете бригада строителей…
— Та, что ремонтировала Храм?
— Она самая. Хорошо бы было, если бы через час примерно после того, как я сюда приду, их управляющий тоже пришел бы. Сначала мы бы с вами вдвоем порассматривали проэкт, вы бы сделали замечания и высказали пожелания, а потом он бы сделал постное лицо и высказал возмущение. Из собственного опыта говорю — так оно лучше пойдет.
Фалкон рассмеялся.
— Да, вы малый не промах, — сказал он. — Но, очевидно, знаете свое дело, а я таких людей очень ценю. Делайте то, что считаете нужным, а неограниченный кредит на материалы и оплату рабочих я вам гарантирую. Когда будете выходить, пришлите мне Хока, пожалуйста. А ваша матушка пусть идет с вами домой.
— Всего доброго, — сказал Брант, поклонился, и быстро вышел.
В приемной Хок и Рита о чем-то возбужденно спорили. Хок потрясал брантовым мечом в ножнах, перевязь болталась из стороны в сторону. Появление Бранта заставило их замолчать.
— Мне очень жаль прерывать ваши эксерсисы, — сказал Брант Хоку, — но меч мой мне нужен. Без меча я чувствую себя на улице голым. Вы когда-нибудь ходили по улице голым? Нет? А вы попробуйте, тогда и узнаете, как я себя чувствую на улице без меча. А вас просит к себе ваш добрый старикан Фалкон. Возможно, у него завалялся где-нибудь кувшин какого-нибудь вина и ему не с кем больше его распить.
Он протянул руку.
Рита с размаху залепила ему пощечину. Брант опешил, держась за щеку. Рита взяла у Хока брантов меч.
— Мы с тобой дома поговорим, скотина, — сказала она. — Простите меня, Хок, я не сдержалась.
— Ничего страшного, — сказал Хок, странно улыбаясь и глядя на Бранта. — Непослушным сыновьям только на пользу.
Оторвав наконец взгляд от Бранта, Хок вошел в кабинет. Рита направилась к выходу, и Брант пошел за ней.
— Какого лешего! — сказал он возмущенно, когда они вышли из особняка.
— Ты предпочел бы, чтобы тебе врезал по роже Хок? Уверяю тебя, это было бы гораздо неприятнее. Все. Чтоб ноги твоей возле этого дома не было! Понял?
— Э…
— Что еще?
— Фалкон назначил мне аудиенцию.
— Час от часу не легче. Когда?
— Через три дня.
— Зачем?
— Я буду строить для него театр.
— Какой еще театр?
— С музыкальным сопровождением.
— Зачем?
— Не знаю. Может, он хочет отойти от дел и стать актером.
Рита схватилась за голову.
— Ты это серьезно? Аудиенцию? Строить?
— Куда уж серьезнее. Я в следующие три дня из дому не вылезу, есть буду у себя в комнате. Мне нужна бумага, карандаши, перья, чернила, линейки, циркуль, и так далее.
— Зачем?
— Проэкт театра. За три дня нужно успеть. Чем подробнее, тем лучше.
Они свернули с площади в безлюдный переулок. Рита остановилась и повернулась лицом к Бранту.
— Брант, скажи мне правду. Ты — любовник Неприступницы?
Он помолчал, посмотрел на небо, потом на стену дома.
— Ее похитили, — сказал он.
— Это я знаю.
— Откуда ты знаешь?
— Я человек Фалкона. О таких вещах нас осведомляют.
— Ты знаешь, где она?
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Я люблю ее.
Рита вцепилась пальцами в борта охотничей куртки. Охотничий костюм был единственным типом мужского костюма, который не возбранялось носить и женщинам.
— Дурак, — сказала она с чувством.
— Ну и что, что дурак…
— Кто еще знает об этой замечательной любви?
— Э… Шила знает. Дочь. Вроде, больше никто. Ах нет, служанка еще знает.
Рита пожалела, что просто оглушила, а не убила, служанку.
— Она знает твое имя?
— Не думаю.
— И то хорошо. Но Шила, естественно, знает.
— Да.
— Значит, об этом знает весь город, в той или иной форме.
— Имени не знают. Знают, что я есть. Лицо мое никто не видел… там.
— Как ты к ней попадал?
— Через окно.
— Окно на третьем этаже!
— Веревка и абордажный крюк.
— Фалкон все выведает, до всего докопается.
— Не думаю. Слишком очевидное редко бросается в глаза. Ты знаешь, где ее прячут?
— Нет, — сказала Рита.
— Но можешь узнать.
— Подумаю. Постараюсь.
— Уж постарайся, матушка, — сказал Брант. — А то ведь всякое может быть.
— Ты мне угрожаешь?
— Нисколько. — Брант помолчал. — У Фалкона на столе лежал обнаженный меч.
— И что же?
— Мы были одни.
— Так. Дальше.
— Его спасло только то, что мертвый он мне не нужен. Мне нужно знать, где она.
— Куда ты ездил по ее делам?
— В Вантит.
— Нет такой страны.
Брант невесело рассмеялся. Он сунул руку в карман и вытащил кожаный мешок. Заглянув в него, он застыл на месте. Кубик светился — не очень ярко, не так ярко, как после сжимания в кулаке, но светился, тихим изумрудным светом.
— Что там у тебя? — спросила Рита.
Он не ответил. Догадка подразнила и ушла, но вернулась снова, и он ее поймал и развил.
— Стой здесь, — сказал он Рите.
Он повернулся и сделал несколько шагов в обратном направлении, к особняку Фалкона. Нет, никаких изменений — мягкий изумрудный свет. Он сделал еще несколько шагов, и кубик засветился ярче. Рита уже бежала к нему. Брант шагнул на площадь и быстро направился к особняку. Кубик сверкал ярким светом. Тогда Брант остановился, чуть не налетел на Риту, и побежал в переулок. Свет в мешке потускнел. Брант бежал, Рита бежала за ним. Через два квартала свечение пропало совсем. Брант остановился. Рита остановилась рядом.
— Она в особняке, — сказал Брант.
— Созовите совет военачальников, — сказал Фалкон Хоку. — Чтобы через полчаса все были здесь.
Хок вышел из кабинета.
То, что не удавалось ни артанским князьям, ни великому Кшиштофу, удалось легкомысленному Зигварду. Кронин взят — не сожжен, но взят, и Кронин перешел на сторону врага. Гражданской войны еще нет, кронинские силы малочисленны, но вдоль северных границ есть много недовольных, недовольных тайно, но тем не менее недовольных, и у них есть свои войска. И они в любой момент могут присоединиться к мятежному Кронину.
Совет из десяти военачальников собрался в кабинете.
— Господа мои, — сказал Фалкон. — Положение в стране дает мне право меня принимать решения, не согласуясь с Рядилищем. В данный момент я — ваш главнокомандующий. Мои решения и приказы обсуждению не подлежат. Те, кто считает, что это не так, пусть выскажутся прямо сейчас.
Военачальники молчали и не переглядывались.
— Некий Ярислиф, — продолжал Фалкон, — наследовал взятому в плен или убитому Кшиштофу в Славии. Он продолжил военные действия, и ему удалось вытеснить артанцев с территории. Но на этом он не остановился. Он объявил, что он — покойный Великий Князь Зигвард. Что Зигвард не умирал, не был похищен артанцами, но выжил. После чего этот Лжезигвард путем обмана и обещаний склонил кронинское войско на свою сторону. Это — открытый мятеж против нашего законного правителя Великого Князя Бука, это прямое оскорбление династии. Силы Лжезигварда пока что малочисленны, но, возможно, будут увеличиваться. Я пока не приказываю, но рассуждаю. Мне кажется, что чем скорее мы будем с войсками в Кронине, тем лучше. Нужно действовать быстро, нужно не допустить увеличения войск потенциального узурпатора. Ваше мнение.
Военачальники молчали. Наконец старший из них сказал:
— Кронинское войско по численности примерно равно астафьевскому. Нужно подтягивать войска из провинций.
— Как много времени это займет? — спросил Фалкон. — Как скоро может войско, превышающее кронинское численностью, скажем, в два раза, быть на Северной Дороге?
Помолчали.
— Я спрашиваю, — сказал Фалкон.
— Месяц, — сказал военачальник.
— Слишком долго, — возразил Фалкон. — Сколько войска можно послать в Кронин через две недели?