— Ну, давай, — сказал он. — Только если что, не взыщи.
Он сделал несколько странных па и вдруг произвел совершенно абсурдный выпад. Брант легким движением выбил меч из руки Нико.
— Эх, давно не практиковался, — сказал Нико, усмехаясь. — Поступь не та. Но я тебя щажу, учти.
— Учитываю, — сказал Брант.
Нико встал в ту же стойку. На тот раз Брант атаковал сам. Он десять лет подряд брал уроки у лучшего воина Колонии и всегда выигрывал все турниры. Нико об этом не знал. Он вообще не знал, что в Колонии бывали турниры.
Брант еще раз выбил меч у него из рук.
— Ладно, — сказал Нико. — Живи. Повезло тебе, что не в кулачном бою сошлись.
— Драконоборцам известен кулачный бой? — осведомился Брант. — Драконов кулачим? Или кентавров?
— Я всему обучен, — с достоинством ответствовал Нико.
— Что ж, давай в кулачном посоревнуемся.
Нико неожиданно ударил Бранта в челюсть. То есть, он думал, что ударил. На самом деле в тот момент, когда его кулак должен был соединиться с челюстью Бранта, Брант уже стоял у него за спиной.
Нико обернулся, и Брант сбил его с ног не очень сильным, скользящим ударом.
— Всю квалификацию растерял за время скитаний, — сказал Нико, поднимаясь на ноги. — Надо восстанавливать.
— Восстанавливай, — сказал Брант. — А я пока посплю. Не очень шуми.
Он примостился между корней старого вяза, завернулся в плащ, и закрыл глаза.
— Брант, — сказал Нико. — Слушай, Брант.
— Заткнись, — сказал Брант. — Заткнись и спи. Завтра на селение набредем.
Весь следующий день Нико тренировался, восстанавливая квалификацию, и к концу дня подвернул ногу.
— Совсем негоден стал, — сказал он. — Тяжело настоящему ниверийцу в этих лесах дурацких, славских.
— Мы давно в Ниверии, — проинформировал его Брант.
— Все равно, славская местность.
— Какой же ты драконоборец, если для тебя территория имеет значение, — сказал Брант. — И вообще, все драконы живут нынче в Стране Вантит, а там такие леса, что Славии не снились. Непролазные, как частокол.
— То Вантит, — сказал Нико. — В Вантите своя специфика. Там надо слова знать.
— И выражения, — добавил Брант.
— А?
— И выражения надо знать. Слова и выражения.
— И выражения, — согласился Нико.
— Ну, положи руку мне вот на это плечо. Обопрись. Пошли!
— Я тебе этого не забуду, — сказал Нико. — Драконоборцы хорошее не забывают.
— А плохое?
— Плохое никто не забывает, — сказал Нико. — Люди вообще по натуре злопамятны.
Время от времени им попадались ручьи. Ночевали, забравшись на дерево и привязавшись к веткам, хотя Нико уверял, что умеет издавать специальные звуки во сне, отпугивающие ночных хищников. Ели мало, экономя припасы.
— Зря я меч взял, — сказал на третий день Брант. — Надо было арбалет взять. Вон сколько птиц, и все съедобные.
— Могу сделать лук, — сказал Нико. — Нас специально обучали.
— Сделай лучше книксен.
— Что такое книксен?
Брант не ответил. Живот схватило. Он присел под дубом. Нико залез на соседний дуб.
— Вижу селение, — сказал он.
— Это хорошо, — отозвался Брант и злобно выругался.
— Близко. Много домов. Над трубами дымок, — сказал Нико и упал с дуба.
— Мутное Дно, — догадался Брант, кряхтя.
— Кажется, я сломал ногу. Или руку, — сказал Нико.
Брант не ответил. Воспоминания были неприятны и смешивались с недавними впечатлениями. Здесь жили люди, чей правитель уничтожил дом Бранта.
— Ну и названия у славов, — сказал Нико.
— Мы давно в Ниверии, — закричал Брант. — Мутное Дно! Ниверийский город, орясина!
— Чего ты орешь? — удивился Нико. — Не ори, а то у меня реакция сработает. Меня специально учили — как орут, так сразу в ухо даю. С разворотом и закрутом.
Брант вздохнул и зашагал к городу. Нико, ворча и прихрамывая, двинулся следом.
Мутное Дно показалось Бранту дико провинциальным. Ни одной достойной постройки. Люди говорят очень громко и бессвязно. Таверна, впрочем, пришлась очень кстати. Брант и Нико наелись до отвала и завалились спать. Через два часа у обоих схватило животы. Оба выбежали на двор, и затем снова выбежали, а потом кое-как уснули. Наутро съели суп из баранины и, за дополнительную плату, хозяин принес им один глендис на двоих.
Брант пересчитал деньги. У него не было привычки экономить. Все семнадцать лет, что он провел в Колонии Бронти, золотые монеты пересылались Зодчему Гору на содержание ученика, как он недавно узнал, из Висуа. Гор не уточнял, кто именно занимается в Висуа благотворительностью в пользу Бранта, а Брант не спрашивал. Переводы были очень щедрые, а Гор был человек честный. Теперь от всей значительной суммы, накопившейся за эти годы, у Бранта остался один мешок с трехстами золотых. Все остальное было либо выкопано землекопами, либо похоронено под тлеющими обломками. В Колонии он обычно тратил около тысячи золотых в год, редко в чем-то себе отказывая. Теперь придется научиться отказывать. А тут еще Нико. Правда, Нико уверил его, что любое ночное заведение с радостью возьмет его охранником, а любая военная школа инструктором, но у Бранта были свои соображения по поводу способностей Нико найти какой-либо заработок. Нико не мог даже налить в кружку журбы, не пролив половину на стол.
У пародии на ратушу стояли несколько замшелых и потертых экипажей бурого цвета. Пока Нико объяснял одному из кучеров, чему и как учат в секретной школе драконоборцев, Брант сговорился с другим. За пять золотых тот брался довезти путников до Кронина.
Недавнее посольство из Висуа (возможно, то самое, взаимовыгодное, результатом которого был разгром Колонии) принесло ощутимую пользу — Фалкон распорядился, и дороги вокруг Кронина на много верст были очищены от разбойников. Метод применялся простой и эффективный. В обычный дорожный экипаж садились восемь человек из элитных войск, двое прыгали на козлы, и карета ехала по ночной дороге до тех пор, пока на нее не нападали. Тогда охранники выскакивали из кареты, давали залп, а потом рубили оставшихся стоять в капусту. Так погиб легендарный Максвел по кличке Пряжка, посещавший самые престижные салоны в Кронине и Астафии и пользовавшийся успехом у той части аристократии, которая не попадалась ему на больших дорогах.
Кронин встретил путников приветливо. Восстановленный центр и заново отстроенные примыкающие к нему улицы не могли похвастать былой живописностью, зато выглядели относительно чисто и даже ухоженно. Новое здание Университета так понравилось Бранту, что он решил его нарисовать, на память.
— Это что, ихний рынок? — брезгливо спросил Нико.
— Школа, — сказал Брант. — Там преподают науки.
— Типа центра астрологов?
Брант отмахнулся.
В лавке, торговавшей тут же за углом всякими студенческими принадлежностями, он купил квадратный кусок грунтованного холста, несколько угольных палочек, и бесцветный лак. Встав под углом к зданию университета, он разложил холст прямо на земле, присел рядом, и стал набрасывать углем основные линии. Нико стоял тут же, подавая дельные советы. Вскоре их окружила толпа. Советы посыпались, как груши из бочки.
— Перспективу надо выдерживать, — сказал какой-то студент.
— Дело не в перспективе, — сообщил другой. — Сначала надо было наметить композицию. Он не наметил, и теперь, сколько не рисуй, все пойдет прахом.
— Нет, он знает, что делает, — сказал третий. — Вот только уголь — это не его материал. Ему надо или тушью, или маслом. А лучше темперой.
— Где ты нынче возьмешь хорошую темперу? Тушь и ту негде купить. Про масло я уж и не говорю.
Брант видел в давешней лавке и тушь, и темперу, и масло, и подумал, что студенты просто ворчат и капризничают, по старой студенческой традиции, и вообще они бездельники. Используя вместо растушевки собственный манжет, он обозначил основные тени и детализировал колоннаду, шедшую вдоль фасада, отметив попутно, что, хотя Университет был восстановлен по старому проэкту Гора, некоторые детали потерялись, а ионические колонны были заменены дорическими, что и убило всю прелесть и пикантность постройки.