— Не верю, — сказала она. — Так не бывает.
— А ты поверь. Ты здесь где-то неподалеку живешь, да?
— Да.
Нико, которому элементарные правила вежливости были, в общем, известны, ожидал, что она спросит «А ты?», но она не спросила.
— Слушай, — сказал Нико. — Я тут проголодался, и непрочь куда-нибудь зайти, поесть и выпить. Хочешь, вместе зайдем?
Теперь Лукреция посмотрела на него недоверчиво.
— Ты действительно хочешь провести со мной время?
— Ну да, — сказал Нико. — Что в этом удивительного? Ты мне нравишься. Зайдем, выпьем, съедим чего-нибудь.
— Не верю, — сказала Лукреция. — Что-то тебе от меня нужно, наверное.
— Да нет же, — возразил Нико, улыбаясь. — Ничего.
Кожа у Лукреции была, как у всех эльфов, очень смуглая. Черты лица ее были правильные, но простые. Длинные черные волосы расчесаны на пробор. Средний рост, телосложение тоже среднее.
— Ты любишь ходить в таверны? — спросила она, не очень интересуясь ответом. — Такая гадость, и пьяные кругом, и еда мерзкая. Если ты серьезно хочешь провести со мной время… А ты серьезно хочешь?
— Да.
— Тогда можно было бы пойти ко мне.
— Пойдем.
— У меня есть все, что нужно, даже музыканты.
— Музыкантов не надо. Не люблю музыку, — сказал Нико, расстроившись. — Если будут музыканты, я не пойду.
— Хорошо, я не буду их звать. Ну, что ж, пошли. Только вначале я хочу, чтобы ты сделал мне одно одолжение.
— Да?
— Сделаешь?
— Сделаю.
— Обещаешь?
— Да.
— Не верю я тебе.
— Говори.
— Встань и постой. И посмотри на меня, как я буду идти.
— И что?
— И все. Больше ничего.
Нико пожал плечами. Лукреция встала и пошла по аллее, сильно хромая. Пройдя десять шагов, она остановилась и обернулась.
— Ну? — сказала она.
— Что?
— Чего ты там встал? Иди сюда.
Нико подошел.
— Все еще хочешь провести со мной время?
— Да, — недоуменно сказал Нико. — А что?
— Но ты же видел, как я хромаю.
— Видел.
— И все еще хочешь?
Нико кивнул.
— Ну, пойдем. Но учти, со мной не легко, — сказала Лукреция. — Ты должен мне все время доказывать, что ты со мной ради меня самой, а не ради чего-то там отвлеченного, каких-нибудь эгоистических принципов.
— А как же я буду это доказывать?
— Ну, это уж ты сам догадайся. Как-нибудь докажешь, если захочешь. А не хочешь, так прогони меня прямо сейчас и иди себе спокойно. Потому что я тебе все равно не верю. Я никому не верю. Никому до меня нет никакого дела, и я к этому привыкла. Мне все делают больно, и ты не исключение.
— А где ты живешь? — спросил Нико.
— Вон в том особняке. Вон в том, видишь?
Особняки стояли вдоль бульвара подряд.
— Вижу, — сказал Нико.
— Ну, тогда что уж там. Тогда пойдем, так и быть. Дай руку, я на нее обопрусь.
Опершись об руку Нико, Лукреция пошла ровнее. Нико был обходителен и услужлив, подделываясь под ритм ее ходьбы и стараясь не наклонять торс. Вдвоем они проследовали до перекрестка, через который Нико галантно ее перевел, заметив краем глаза, что в центре пересечения двух дорог есть небольшое возвышение, ярко освещенное двумя фонарями, на котором стоит пестро одетый человек с двумя плоскими щитами в руках. Один щит был зеленый, а другой красный. Нико не понял, что это за человек и что он тут делает, и не поинтересовался.
Он помог Лукреции взойти на крыльцо особняка. Она улыбалась радостно и недоверчиво. Встав вплотную к двери, она сказала:
— Открыть.
Щелкнул замок и дверь распахнулась сама собой. Пропустив Нико внутрь, Лукреция обернулась к двери и сказала:
— Закрыть.
И дверь закрылась и заперлась. Нико это очень понравилось. Он тоже встал перед дверью и сказал:
— Открыть.
Но дверь не открылась.
— Она реагирует на мой голос, — объяснила Лукреция. — Но, если хочешь, я перестрою ее, чтобы она на твой тоже реагировала. А может, сначала лучше выпьем?
— Нет, перестрой сначала. Хочу попробовать.
— Ты уверен? — в голосе Лукреции зазвучала недовольная нота. — А то бы выпили сначала чего-нибудь прохладительного.
— Нет, перестрой дверь.
— Ну, хорошо, — сказала Лукреция очень недовольным голосом. Повернувшись к двери, она сказала, — Добавить голос. Нико? Тебя Нико зовут?
— Да.
— Скажи что-нибудь.
— Что именно?
— Все равно, что.
— В школе драконоборцев учат, что врага надо хорошо узнать, прежде чем пытаться…
— Достаточно, — сказала Лукреция. Снова повернувшись к двери, она добавила, — Запомнить.
Некоторое время они молча стояли перед дверью.
— Ну, пробуй, — сказала Лукреция.
— Что пробовать?
— Попробуй велеть двери открыться.
— Дверь, откройся.
— Нет, так она не поймет. Скажи открыть.
Дверь открылась.
— Закрыть, — велела Лукреция, и дверь снова подчинилась.
Нико понял.
— Открыть, — сказал он.
Дверь распахнулась.
— Закрыть.
Дверь закрылась.
— Здорово, — сказал Нико восхищенно. — Это действительно здорово. Я, правда, слышал о таком в школе драконоборцев, но самому видеть до сих пор не приходилось. Открыть.
Дверь открылась.
— Прелесть, — отметил Нико. — А если с угла попробовать?
Он отошел на несколько шагов в сторону.
— Закрыть.
Дверь закрылась.
— А если спиной стать? — спросил Нико.
Лукреция молчала и ждала. Нико стал к двери спиной и сказал, — Открыть.
Дверь не подчинилась.
— Ага! — сказал Нико. — Это упущение. Ну да ладно. Открыть.
Дверь открылась.
— Закрыть.
Дверь закрылась.
— Открыть.
— Может, мы все-таки пойдем в столовую и выпьем? — спросила Лукреция сварливо. — Али ты всю ночь тут играть собрался?
— Закрыть. Открыть. Сейчас, сейчас. Закрыть. Нет, не сработало. А так? Закрыть. Ага, вот так она слышит и реагирует. Открыть. Закрыть.
— Ну я пока пойду, налью чего-нибудь, и подожду тебя, — сказала Лукреция презрительно. — Я буду в столовой.
— Открыть. Ага, хорошо, я скоро. Закрыть. Открыть. Открыть! Нет, не выходит. А если шепотом? Открыть, — прошептал он. — Не слышит. Открыть! Закрыть.
Так он провел около получаса. А потом дверь вдруг перестала реагировать на команды. Нико испугался, что его обвинят в том, что он ее сломал. Он говорил прямо в дверь, ровным голосом, а она стояла закрытая. Оглянувшись по сторонам, Нико ударил дверь ногой. Дверь открылась, дергаясь и скрипя.
— Закрыть, — сказал Нико.
Дверь стояла открытая. Тогда он взялся за нее обеими руками и, с трудом преодолевая сопротивление заевшего механизма, закрыл ее сам. И, решив на всякий случай больше пока не экспериментировать, направился на поиски столовой.
Столовая оказалась на первом этаже, в другом конце особняка. Горели свечи. На белоснежном столе стояло блюдо с чем-то, напоминающим глендисы, два золотых кубка, и две бутыли вина.
— Все-таки пришел, — сказала Лукреция.
— Налей мне, пожалуйста, — попросил Нико. — О, это что такое? Похоже на глендисы. Ну-ка. На вкус, пожалуй, не глендисы. Но очень похоже.
Он пригубил вино, не обращая внимания на выражение лица Лукреции.
— Хорошее вино, — сказал он, хотя в винах не очень разбирался. — В Ниверии делают лучше, но на то она и Ниверия. А это тоже ничего.
— Ну?
— Что?
— Может, ты спросишь наконец, кто я такая?
— Зачем же спрашивать. Ты — Лукреция, я помню.
— Да. Но посмотри вокруг.
Нико посмотрел и ничего особенного не увидел.
— Тебе ничего не кажется странным? — спросила она.
— Вроде нет.
— Занавеси?
— Висят, — сказал Нико, подливая себе вина.
— Ты знаешь, сколько они стоят?
— Нет.
— Пять тысяч.
— Ага, — сказал Нико, пригубив вино.
— Что — ага?
— Ничего. Ну, занавеси, ну стоят пять тысяч.
— И это тебе не кажется странным?
— На это, Лукреция, я скажу тебе две вещи, — предупредил Нико. — В школе драконоборцев…
— Да вот этот один подсвечник стоит столько, что средний горожанин может на такие деньги полгода прожить. А паркет? А вон картины висят? А мрамор? А весь особняк?
— В школе драконоборцев…
— Нет, я вижу, я тебе совсем не интересна.
Нико поставил кубок на стол, подошел к сидящей в кресле Лукреции вплотную, наклонился, и поцеловал ее в губы. Она ответила на поцелуй. Он было распрямился, но она его остановила.