- И там, не на севере, рабы не нужны? - спросил Дан Вэй.
- Не нужны, - ответил Ричард.
Дан Вэй задумался. Потом спросил:
- Тогда что я буду там делать?
Им было по двенадцать. Тот возраст, когда детство постепенно покидает голову. И немного взрослого в ней зарождается. В тот момент Дан Вэй вдруг очень хорошо это понял. Увидел в голубых глазах Ричарда что-то… странное. Как будто он ему сказал куда больше, чем только лишь словами.
- Просто жить, - ответил Ричард после паузы. – Со мной.
- Разве там нет детей интереснее? – удивился Дан Вэй.
Они сидели на полу у самого камина. В тот вечер мороз был такой сильный, что ждать, когда комната протопиться целиком, уже надоело. Так они и засели на мягком ковре с какими-то вкусностями, названия которых Дан Вэй не знал.
- Мне не нужны другие дети, - ответил Ричард, улыбнувшись.
Он подвинулся к Дан Вэю очень близко.
У них один цвет глаз на двоих – серо-голубой, холодный. Глаза Ричарда большие, выразительные, но что он, что Дан Вэй разрез имели северный – когда глаза сужены, а кончики их смотрят чуть-чуть вниз. У обоих уже начали прорисовываться северные скулы; оба же – черноволосы, как многие северяне… Они были похожи.
Оба мальчика действительно были похожи, и только тяжелая рабская жизнь Дан Вэя могла это хоть как-то скрыть. Его кожа темнее и грубее, чем у белоручки Ричарда; он осунувшийся и тощий, но тому виной его болезненность. Многие в бараке шептались, мол, такой он хилый от того, что появился на свет у пожилых родителей.
Да вот только не многие из этих сплетников помнили, что до рождения Дан Вэя родители его выглядели куда моложе. Как будто появление на свет болезного сыночка выпило из них все соки.
Двенадцатилетний Ричард Рид в тот вечер знал, что смотрит на своего брата. Пусть матери у них были разные, но связь крови не отменить. Ричард бы и хотел рассказать такое Дан Вэю, но, росший по законам аристократов, быстрее соображал о последствиях. Рано еще было.
У маленького Ричарда Рида не было никакой возможности обеспечить Дан Вэю жизнь рядом с собой. Для этого нужно стать взрослее. Нужно стать независимым. И вовсе не превращаться в наследника плантации, как о том мечтает дядя.
Быстро Ричард Рид сообразил, что на самом деле нужно. То, что его мать сделать не успела, то придется ему. Свобода – она только там, в главной ветви. А их внимание надо заслужить.
Ричард Рид неустанно изучал чароплетство. Маг в нем никак не проявлялся, кисть не объявлялась на его зов, поэтому осталось только это. Сложная наука, в которой он просто обязан стать лучшим.
Место первой детской любви в жизни Ричарда Рида занял именно Дан Вэй. Нет, ничего такого, это не вопрос любовного интереса – для него места просто не осталось. Возможно, вам просто не понять, почему Ричард Рид все, что было тогда в его сердце, подарил именно Дан Вэю. Ребенок, не имевший матери, заработавший клеймо бастарда и презрение остальных аристократов, получавший от дяди не столько внимания, сколько сладостей да карманных монет, которых в этих сугробах попросту негде прятать, думал, что жизнь его не имеет никакого смысла.
Он уверовал в это. Не сложно же было. Иногда думал, вот не проснись он однажды, разве ж кто заметит? По глупости и со скуки бегал на плантацию, один раз его и правда приняли за раба. Он так полдня в грядках и провел, не сказать, что самый счастливый момент в жизни, но уж наполненный смыслом – точно.
Скандал был большой, но что вспыхнул, что погас только внутри плантации. Тогда Ричард Рид увидел Дан Вэя. В тот странный день, когда он пробрался на поля под куполом, вымазался в грязи и чуть не попал в беду, он повстречал Дан Вэя.
В Дан Вэе не было ничего особенного. Грязный тощий мальчишка, который еще и на арье говорил некрасиво и неправильно. Но Ричард что-то почувствовал. В тот день семилетний Ричард Рид впервые увидел магию. Когда Дан Вэй помог ему подняться с грядки, схватив грязными пальцами за дорогую рубашку, тогда Ричард и увидел это невероятное свечение пыльцы всех мастей. Золотистая, серебряная и даже черная, вся она кружилась в вихре, оседая на Дан Вэе. Он сверкал в глазах Ричарда и не понимал чужой восторженности.
Впечатленный Ричард Рид все никак не мог понять, что это за мальчик такой? Почему он кажется другим, хотя выглядит совершенно обычно северным оборванцем? Пытаясь понять, кто такой Дан Вэй, Ричард неуклонно сближался с рабом. Дядя Виктор, устав подыскивать Ричарду друзей среди аристократичных сверстников (племянник почему-то избегал любого из них), решил сдаться. Ричард был послушным и прилежным, так что утолить его каприз в виде игр с каким-то рабом – легко. Волноваться было не о чем. Однажды племянник вырастет; и вся эта дружба сама себя изживет. Мирок рабов слишком мал, чтобы их можно было назвать интересными собеседниками. А маленький Ричард Рид слишком смышленый, чтобы оставаться посредственностью из провинции до конца своих дней.