Казалось бы, какое отношение к этому имел Дан Вэй? Почему пути муравьишки и сильнейшего бога пересеклись?
Дан Вэй и знать не знал, что там, в божественном мире, вообще происходит. Что боги ждали этого дня, когда Шииротайовин вернется, будто судного – не меньше. Сам Шииротайовин выползет из заточения и… что будете делать?
Дан Вэй, счастливо поедая свежую булку и запивая ее стаканом кефира, едва успевая прожевать, слушал привычное ворчание отца и думал только о том, а встретятся ли они вечером с Ричардом.
Сам не заметил, как стал по нему скучать.
Дан Вэй вдруг кое-что понял этим днем. Понял, что ему так хорошо только потому, что он ждет встречи со своим другом. Вся причина его беспечности, непосредственности и обаятельной рабской глупости – она лишь в этом. Мир Дан Вэя вдруг расширился. В нем были не только рабы, хозяин, вечное служение и престарелые родители.
Там был Ричард Рид. Самый особенный на свете Ричард, который может показать и рассказать то, что не сможет никто.
Отец ворчал и просил не торопиться с едой, а Дан Вэй был поглощен неожиданно свалившимся на него откровением. Мир, оказывается, шире, и было бы неплохо его узнать. Очень неплохо. Даже если рабам там делать нечего.
Какая разница? В этом большом мире есть Ричард Рид. Вот, что самое интересное.
- Папа, твои родители тоже были рабами? – спросил Дан Вэй.
- Да, Дайни.
Это было ложью; Тир Соун едва помнил, что с ним было до того, как он попал на плантацию.
- И мамины?
- И они тоже, – ответил он, присаживаясь рядом со Дан Вэем на табуретку и разворачивая бумажный сверток с обедом.
Мальчик задумался, глядя в окно барака. В его голове ворочались всякие мысли, и Тир Соун решил сразу объяснить все правила их простого рабского мирка:
- Дайни, чтобы быть свободным, надо или родиться не рабом, или быть магом.
- Я обычный человек, - загадочно ответил Дан Вэй, с улыбкой глядя в окно. – А вот Ричард – нет.
- Я знаю, сынок, – Тир Соун отчего-то почувствовал себя так, будто их с Дан Вэем начинает разделятся какая-то стена. Он поспешил дотянуться до сына и погладить по голове, растрепав густые черные волосы. – Но это не повод унывать. Важно то, что мы живы здесь и сейчас.
Дан Вэй бросил задумчивый взгляд на отца. Легко там читалось, что важным было вовсе не это. В ту минуту Дан Вэй, казалось, вышел за какие-то привычные пределы понимания мира и мыслил другими категориями.
Тир Соун порой опасался, что его недуг – так он относился к тому, что являлся зависимым медиумом – как-то может повлиять на сына. К примеру, вот этот его странный взгляд стал появляться чаще.
Как будто Дан Вэй смотрит откуда-то… оттуда. Оттуда, которое неизвестно где вообще находится.
- Я не унываю, я очень счастлив, - просто ответил Дан Вэй, и вернулся к своей пышной булке.
Тир Соун кивнул, а потом осторожно начал:
- Сегодня ночью я не приду домой. Не будет меня дня два.
Дан Вэй замер, внимательно рассматривая отца. Опять он уйдет, и всегда так страшно… вернется ли?
Дан Вэй знал, что отец – медиум от рождения, но это совсем не то же самое, что быть магом. Тир Соун не умеет творить заклинаний или чего-то подобного, зато он может принимать в свое тело паразитов, любых паразитов. Вот только из-за того, что Тир Соун – зависимый медиум, паразитов в своем теле он не контролирует. Зато они могут пользоваться его телом, памятью, знаниями и прочим, как им вздумается.
Ради развлечения. Без какого-либо смысла.
В такие особенные дни, когда паразиты приходили, Тир Соун прятался в снегах за плантацией. Виктора Рида все устраивало только потому, что эти же самые паразиты почему-то очень были заинтересованы в защите плантации.
Виктор любил извлекать прибыль там, где она даже не ожидалась.
- Как ты об этом узнаешь?.. – спросил Дан Вэй. – Ну…что тебе нельзя быть рядом с нами…
- Я всегда их слышу в своей голове, а когда голоса раздаются особенно громко… я понимаю, что они придут за мной, – отец вздохнул. – Не переживай, все будет хорошо. Они попользуются и уйдут, надолго их не хватает.
Дан Вэй кивнул. Чуть успокоился, и тут же вновь задумался о Ричарде Риде и жизни за пределами севера.
Как было бы хорошо, если бы она существовала. Возможно, там даже знают, как вылечить отца.
- Дан Вэй, - позвал его отец.
Мальчик повернулся.
- Тебе нужно бежать.
Дан Вэй соскочил со стула, не понимая, что происходит. В комнате пусто, но почему-то раздаются чужие голоса, повсюду странный шум, как будто ветер завывает темной ночью. За окном же светло от света плантации, да только в комнате краски неуклонно сгущаются.