Широ бы и хотел разозлиться, но маленькое тело рядом с ним содрогается отчаянием, прикосновения ребенка едва ощущаются – он мал, слаб и глуп, поэтому лопочет какую-то ерунду.
- Думаешь, твое тело вкуснее, чем чье-либо другое? – с ленцой поинтересовался бог. – Почему я должен его хотеть больше, чем того упитанного паразита?
Мальчик замер и прекратил дрожать. Руки бога не отпускал, так и держась за нее всего тремя пальцами – несмело совсем.
- У меня больше ничего нет.
Бог смотрел на мальчика внимательно, будто оценивая сказанное. Следом развернул свою ладонь, чтобы перехватить маленькие пальцы, до этого хватавшиеся за его запястье, после чего спросил:
- А что же, своей жизнью поторговаться не хочешь?
Дан Вэй прекратил дрожать и удивительно ровным голосом ответил:
- Бери, если она тебе нужна.
Широ бросил быстрый взгляд на богов, явно призывавших других собратьев, чтобы сражаться с наместником Тени. Призадумался.
А потом несколько даже величественно махнул на всех них рукой, заставив исчезнуть.
Стало пусто и тихо. Корчившийся паразит не издавал ни звука. Широ внимательно рассматривал мальчика удивительными серебряными глазами. Холодные и безжалостные, но Дан Вэй уже не боялся.
Сил не осталось.
- Рано или поздно ты умрешь, - припечатал бог. – Но я одарю тебя так, что тебе до конца жизни хватит. Условие только одно – после смерти все накопленное тобой становится моим.
Дан Вэй, ничего не понимая, кивнул.
- Руку, - попросил Широ.
- Съешь ее?
- Нет.
- Почему?
- Боги не едят людей.
- Но ты хотел съесть моего отца.
- Меня интересует только паразит. Быстрее, мальчишка…
- Дан Вэй.
- У рабов теперь и фамилии есть? – фыркнул Широ.
- Нет, папа так назвал… - Дан Вэй несмело протянул левую руку. – Будет больно?
- К сожалению, да, - не стал скрывать Широ, ухватив его за ладонь. – То, что я тебе подарю, должно в тебе поместиться. А если места не будет хватать, то что-то придется оторвать. Я помогу, но…
Дан Вэй не слышал. Острая боль пронзила его тело несколько раз, лишив сознания.
Дан Вэй провалился во тьму.
- Почему ты позволил им это сделать?
- Потому что время не пришло.
- И долго ждать собрался?
- Сколько им надо, столько и буду.
Дан Вэй не открывал глаз. Он лежал, боясь пошевелиться. Больно было повсюду и без того, каждый вдох сопровождался порцией слез. Дан Вэй беззвучно плакал, укрытый теплый плащом Широ.
Сам же он сидел на табурете, с которого стащил Тира Соуна. Кьюриз, в женском своем облике, осматривала результат своей работы – с помощью магии пришила руку медиуму обратно. Правда, поздновато, так что шрам останется, да и ныть она будет не один год. А то и вовсе до конца жизни.
Тир Соун в сознание не приходил, находясь под влиянием транса медиумов. Состояние, близкое к эйфории, так что вряд ли он чувствовал боль. Медиуму оставалось только завидовать. Если это вообще уместно в подобной ситуации.
- Они никогда не отдадут тебе твою силу по собственной воле, - продолжила Кьюриз, бросив быстрый взгляд на Дан Вэя. – А как прознают, что ты с мальчишкой сделал, так его еще и целью номер один сделают.
- За контракт с богом? – деланно удивился Широ.
Кьюриз гневно посмотрела на него:
- Ты понимаешь, что ты наделал? Ты в ребенка заключил часть своей силы, от этого любого бога может разорвать на части…
- Я был в нем уверен.
- Ему просто повезло. А если бы…
- Он остался жить, и довольно об этом.
Кьюриз зажмурилась. Да, сотни лет не виделись. Как-то позабылось, что в Широ нет ничего человеческого. Все вокруг – это инструменты, элементы, детали декора и интерьера, что выстраивается вокруг Широ и по его желанию.
Так и этот бедный раб. Сколько он протянет, а? Контракт с богом и без того раздирал его на части; но Широ додумался сделать из него тайник для своей силы. На черный день, не иначе.
Широ пятую часть своего могущества спрятал в ребенке. Тело Дан Вэя, прошитое печатями повсюду, пока успешно ее в себе держало. Да, внутренностей в животе теперь не было, однако, Широ был действительно удивлен, что магия вытеснила лишь это. Могли быть последствия куда хуже.
Лишился Дан Вэй и собственной внешности. Потерял свои черные волосы, обретя белоснежными; серо-голубые глаза, роднившие его с Ричардом, отныне залиты серебром. Его уже не узнать; но он все еще Дан Вэй. Да тот ли это раб, что час назад счастливо несся в барак на обед?
Что ж. Пока он лежал без сознания, боги вернулись. Широ великодушно позволил им провести ритуал, изъять всю его силу и разложить в четыре булыжника. Про себя Широ отметил изящность, профессиональность и мастерство подхода. Не один год разрабатывали, а сделали все чудо как хорошо. Ну, потому что Широ им и не мешал. Вздумай сопротивляться, может, и не вышло бы все так удачно.