Кьюриз повернулась на спину, чудом не скатившись на пол. Ричард переместил руку на ее живот – он был теплым и мягким под его ладонью. Ни с чем не сравнимое чувство.
- Они поместили силу Широ в четыре булыжника. Сложный ритуал на стыке магии, заклинаний и артефактов. А прятать их решили в Синем замке, потому что у него особенные контуры – могли бы и сдерживать фон этих артефактов, и устранять их. Защищали бы все окружающее от такого тайника, - Кьюриз прикрыла глаза. – Я разрушила контуры. Убила нескольких богов. Даже добралась до булыжников. Проглотила один из них… Наверное, это было моей ошибкой.
Кьюриз вспомнила то чувство, когда ее едва не вывернуло наизнанку. Это единственный момент, когда богам удалось противостоять ей, схватить и обездвижить. Только потому, что тело Кьюриз не смогло справиться с силой Широ так уж просто. Она, решив, что сможет справиться не хуже тощего маленького раба, очень сильно ошиблась.
У Дан Вэя есть что-то, чего нет у тебя, Кьюриз. И преданный друг Широ пал от рук других богов. Избиение было зверским, но Кьюриз описывать этого не стала.
У нее не было никаких чувств к этому; но к запечатыванию ее тела – полно.
- На глаза у всех богов и слуг мне наносили печати, наказывая, - говорила Кьюриз. – Если честно, они хотели меня убить; к счастью, моя дешевая мордашка некоторым из них нравилась достаточно, чтобы выступить моими покровителями и просить о каком-то помиловании. Так что лишь пара часов унижений, три довольно утомительных свидания с разными божками – скажем, легко отделался.
Кьюриз резко уселась. Захотелось спрятаться. Как бы иронично не рассказывала об этом, не помогало. То, что сделали тогда с телом, унизительно. Попахивает насилием. Человеку не понять; а богу – легко.
Кьюриз – бог праздности и веселья, не в прямом, конечно, смысле, но роль его и впрямь такова. И наказание, лишения, прилюдные поедание его же собственной магии, ненависть и отвращение в чужих глазах – это не то, что такой бог может легко пережить.
И уж тем более осознание, что эту твою праздность запечатывают тоже. Все твое веселье зашивают внутри тебя же. Веселись, Кьюриз, сквозь боль и слезы всякий раз. Радуйся, наслаждаясь страданиями с головы до пят.
Это наказание было очень жестоким. Кьюриз зла не держала.
А вот Кьюриз-жнец забывать не собирался. Учился веселиться по-новому. Скажем, открывал потаенные закрома своей души.
Нашел немало интересного.
- Теперь ты знаешь все, - продолжила Кьюриз, глядя в стену. – Можешь ненавидеть Широ за то, что он сделал – разлучил тебя с Дан Вэем.
- Это вернет мне Дан Вэя? – поинтересовался Ричард, сев рядом. – Заставит его увидеть во мне близкого человека? Чувствовать то же, что чувствуя я?
- Нет.
- Так и зачем мне его ненавидеть? – пожал плечами Ричард. – Если Шииротайовин вернет свою силу, это будет достаточным мне подарком. Можно сказать, мы с тобой в одной лодке.
- Если ты возьмешь артефакты из Синего замка и отдашь их богам, ты получишь много больше.
- Знаю. Но мне это не нужно.
- Тогда зачем становиться наследником семьи, главой корпуса…
- Чтобы не быть рабом, - объяснил Ричард Рид.- Рабов в этой стране намного больше, чем кажется на первый взгляд. И, чтобы скинуть ошейник окончательно, приходится делать очень многое. Что ж, свобода у меня есть. И брата я нашел. А вот подход к нему – нет.
Кьюриз все еще удивлял тот факт, что Ричард Рид и Дан Вэй связаны кровно. А еще больше то, что это удавалось скрывать так долго. В инквизиции нет ничего о том, что отец Ричарда Рида – Тир Соун. И очень интересно, конечно, как такое получилось, потому что от инквизиции невозможно что-то скрыть. Никаких денег не хватит, чтобы заплатить инквизиции за ложные записи.
Просто на месте «отец» у Ричарда Рид стоял прочерк. Как будто без него на свет появился. Понимайте как хотите. Кому это надо было? И для чего?
- Мир Дан Вэя… не сильно расширился после освобождения, - сказала вдруг Кьюриз. – Он постоянно под каким-то давлением. Или из-за отца, или из-за себя самого – как теневой маг. У вас, у людей, есть эта особенность – бегаете по кругу и ничего дальше своего носа не видите. Страдаете, страдаете изо дня в день, а ведь достаточно лишь раз остановиться. И увидеть, что мир куда больше. Шире. И мест для вас в нем – больше.
Кьюриз повернулась к Ричарду и обхватила ладонями его лицо:
- Ты такой же.
- Это мой выбор.
- Если вы начнете помогать друг другу останавливаться, вы быстрее вернете то, что потеряли.
- У людей не все так просто…
- Как у богов? – хмыкнула Кьюриз. – О, у нас, конечно, все очень просто. Пьем вино, поедаем гроздья винограда и поглаживаем бедро горячей любовницы, глядя сверху на тяжкую судьбу простых смертных. Так?