Да.
Все верно.
Так и было. Не со всеми людьми, вовсе нет. Просто Дан Вэй из тех, чьи интересы защищать будут в последнюю очередь. Какие бы там законы ни блюла инквизиция, как бы ни следила за правопорядком, к которому у Дан Вэя за все двадцать семь лет жизни накопилось множество вопросов, а все-таки был изъян у всей этой системы. И пример такому — Дан Вэй. Люди, конечно, равны, но есть те, кто сильно ровнее. И Дан Вэй оказался с противоположной стороны от них.
Грустная правда. Дан Вэя с ней жил.
— Спасибо, что предупредил, — сдержанно ответил Дан Вэй.
Жить-то жил, а злости это не убавляло.
— На вот, — Виктор протянул какую-то бумагу. — И иди по своим делам спокойно.
Дан Вэй по названию понял, что это. Очень хорошая бумага. Полезная и нужная именно этой ночью.
— И к чему такая доброта? — тут же спросил Дан Вэй.
— Просто так.
— «Просто так» — это не в Ренде.
— Дан Вэй, это помощь. По старой памяти. Ничего взамен я не прошу, — вздохнул Виктор. — Иди своей дорогой. У тебя много работы, у меня, как видишь, тоже хватает.
Дан Вэй смерил Виктора недоверчивым взглядом, но тот его выдержал. Поправил очки, после чего опустил глаза обратно к своим счетам.
Дан Вэй аккуратно сложил листок, в котором собственной рукой Виктора было написано, что Дан Вэй по его поручению будет находиться в городе и любое его действие — ответственность Виктора Рида.
Не мешало бы добавить «самого Виктора Рида». Потому что Виктор Рид — полноправный представитель одной из великих семей Амбер Рид, хоть и побочной ее ветви. Аристократ, променявший дорогие апартаменты на маленький трактир в тихом Донвиле.
И совершенно бесплатно помогающий Дан Вэю время от времени. По доброте душевной — никакой корысти. Только Дан Вэй каждый раз ожидает счет за все эти душевные услуги; не судите строго. Дан Вэй очень недоверчив ко всему окружающему и менять это совершенно не собирается.
Что ж, в его рукаве теперь есть это разрешение, с которым инквизиторы спорить не будут. Все, чего касаются Великие семьи, это уже совсем другой уровень. Главные аристократы и богатеи имеют больше всего власти; мэры городов, как правило, выходцы из этих семей. Все крутится вокруг них.
Или инквизиции.
Дан Вэю отчасти даже нравилось такое простое устройство их страны. Не нужно много сил тратить, чтобы запомнить, кто там сам главный. От кого твое благоденствие зависит. Вообще не нужно ни о чем думать, потому что Ренд живет так сотни лет и едва ли что-то поменялось или поменяется. Боги были всегда, Великие семьи — тоже. Инквизиция — неизбежное то ли благо, то ли зло, вопрос точки зрения.
Без инквизиции точно было бы хуже, Дан Вэй уверен. Они, конечно, бывают теми еще мерзавцами, но их можно понять — балансировать между богами, Великими семьями и простыми людьми довольно сложно. Приходится быть суровыми со всеми. И изворачиваться да хитрить на законных основаниях — тоже. Иначе съедят с потрохами и останется одна аристократия вокруг. А простым людям что делать?
То-то и оно.
Дан Вэй не размышлял особенно много об их миропорядке, он простой и этого было достаточно. Правил не так много, соблюдай их да живи припеваючи. Вот он, к примеру, должен иметь разрешение, чтобы свободно ночью перемещаться без сопровождения. Обычно его выписывали счетоводы Синего замка. И обычно оно прекрасно работало.
Но кто знает этих инквизиторов из пятого корпуса. Если им покажется, что ты мешаешь исследованиям — никакая бумажка не остановит.
Только если это не бумажка от Великой семьи, конечно, а такой Дан Вэй только что разжился.
Ночной Донвиль, конечно, имел особое очарование. Днем эти каменные улочки и дома в вензелях аристократичного светлого камня выглядят слишком уж воздушно и нереально, особенно, в той части, где улицы спускаются к морю. Маленькие очаровательные домики с множеством зелени, утопающие в фоне бирюзового моря, — разве это кажется настоящим? Почти сахарные, с множеством деталей и украшений даже на крышах — там будут или каменные птицы, или абстрактные завитушки, но все с такой аккуратностью и любовью вылеплено, как будто кто-то сооружал городок своей мечты. Отчасти так и было — город строился с большим участием богов, а те известные эстеты. Любят все красивое. У богов действительно безупречный вкус, и если уж они чем-то занимаются всерьез, то выходит из их рук чуть ли не произведение искусства. Донвиль таким и был. Любимец богов — часто они тут бывали. Облюбованный им город.
Ночью же вся эта воздушность обретала мистичность. Те самые фигурки на крышах и узоры на стенах во тьме ночи и в тени от фонарей казались чем-то живым. Как будто все это придет сейчас в движение, слетит, сползет с камня и двинется по улицам. Это наваждение не покидало даже тех, кто жил в Донвиле; возможно, боги заложили какую-то магическую хитрость, которая создавала такую иллюзию.