Подводя итог, Лэолин – очень обаятельная кукла.
Такой роли Широ себе не хотел. Его планы были другими.
- Я все еще зол на тебя, - сообщил Широ, продолжая раскуривать трубку. Лэолин он даже взглядом не удостоил, подтверждая тем самым правдивость своих слов. - Разболтала инквизитору то, что не следовало.
- Я была сама не своя, - погрустнела Лэолин. - Как будто больше не осталось сил хранить этот секрет. То, что мы, боги, сделали с тобой пятнадцать лет назад, неправильно.
- Не припомню, чтобы просил помощи.
- Что ж, считай, что это мой крик о помощи.
Широ повернул к Лэолин удивленное лицо – что богиня имела в виду?
- Когда ты вышел из заточения, прошло около девятисот лет, Широ, - начала объяснять Лэолин. - Неужели тебя не удивило, что вокруг едва ли что поменялось? Что тебе… не к чему привыкать? Не нужно переучиваться? Не о чем спрашивать? Язык и тот остался практически без изменений. Все, что поменялось, положение богов в глазах людей. Наши судьбы переплетаются все крепче, но разве… от этого сейчас хорошо?
- К чему ты ведешь, Лэолин?
- Ничего, в сущности, не происходит. Мы просто проживаем время, которое нам отведено. Люди, боги, все настолько привыкли к этой статике вокруг, что до дрожи боятся что-либо менять. Любая мелочь, что может хоть как-то изменить текущий порядок вещей, приводит в ужас и представляется врагом, которого надо истребить. В такой обстановке не будет рождаться новое. Только умирать. И то, что сейчас происходит, возможно, последний шанс для наших земель и нас всех, здесь живущих. Или заточенных?
Лэолин откинулась на лавочке и прикрыла глаза, подставив лицо морскому ветру. Ее тонкий сарафан из легкой полупрозрачной ткани едва ли скрывал прекрасную худенькую фигурку богини. Она была словно из другого мира; Световая лисица Лэолин отличалась от прочих богов, но эта ее инаковость никак ей самой не помогала.
- Когда ты появился среди богов, я поняла, что ты мог бы перевернуть этот мир. Все эти твои идеи сломать контуры, которые окружают Ренд… Выйти наружу, посмотреть мир…
- Лэолин, - прервал ее Широ.
Та медленно открыла глаза и повернула голову к наместнику Тени, из-за чего ее лицо оказалось очень близко. Можно было бы поцеловать, если бы хотелось, но прямо сейчас Широ ни о чем таком не думал.
Он спросил ее, не меняя расстояния между их лицами:
- Ты случайно пару недель назад не ездила в Синий замок?
- Возможно, но то, что я говорю, я ведь действительно так и думаю…
- Верю. Но в то, что ты по своей воле захочешь меня к чему-то подталкивать – уже нет.
- Почему? - расстроенно прошептала Лэолин.
- Потому что ты всегда была на стороне большинства, Лисичка. Уважаю эту твою позицию – в мире надо как-то выживать, и этот способ старый да проверенный.
- А тебя сейчас треть богов поддерживает, Широ, - мягко улыбнулась Лэолин. - Даже такая дурочка как я замечает, что сторонников у тебя лишь больше.
- Кьюриз иногда бывает слишком убедительным.
- Дело не только в Кьюризе. Они наблюдали за тобой, - усмехнулась Лэолин. - Они просто давно наблюдали за тобой, Шииротайовин. То… как ты смиренно несешь свое наказание, не показывая и капли гордости. Как терпеливо живешь рядом с медиумом, хотя твой голод не утолялся с момента заключения. Представить не могу, как тебе удается это терпеть. Ведь божественный голод разъедает до самой души.
- Возможно, у меня ее просто нет.
Лэолин мелодично рассмеялась:
- Думаю, дело совсем не в этом, - она помолчала, потом еще тише добавила. - Они видят, как ты относишься к человеку. И чувствуют твою силу. Не все боги глупы, Широ. Не все хотят жить в однообразном мире. И я пришла сказать… Если ты решишь сейчас забрать свою силу, мешать тебе я не буду.
Для Лэолин это весьма смелое решение. Шииротайовин оценил, но кое-какие сомнения все равно были. В какой-то мере Широ было жаль Лисицу; могла бы ее ждать другая судьба? Ей бы светиться и радоваться, ни о чем серьезном на раздумывая. Она как будто не в то время появилась. Весь этот замкнутый мирок совсем не для нее.
Широ осторожно положил трубку на лавку рядом с собой, после чего отчетливо произнес:
- Я призываю Свет.
Поначалу тело Лэолин полностью расслабилось, а глаза прикрылись, словно богиня потеряла сознание. Руки безвольно лежали рядом с телом, которое признаков жизни не подавало. Но Широ выжидал.
Чуть позже веки Лэолин задрожали, а следом поднялись, обнажая глаза, залитые светом. Они натурально горели на лице не хуже яркой лампы, Широ даже поморщился.
Губы Лэолин изогнулись в неестественной для нее усмешке: