Йине казалось, что втроем они идут туда, куда им идти не стоит. Темнота и тишина были неправильными. В конце концов, темнота – не для людей.
Ночь высасывала краски и формы постепенно, но Йина все равно заметила, как стало тяжелее высматривать путь впереди. Здания теряли очертания, лишая ориентиров. Воздух проникал в легкие, но дышать им отчего-то не хотелось. Ноги все сложнее заставлять идти, а глаза – держать открытыми. Неясное чувство тревоги, которое с полчаса назад казалось просто фоном очередного неудачного вечера, теперь расползлось по всему телу. Пальцы покалывало, а в груди давило только больше.
Так выглядел страх, и Йина это знала. Неизвестность, размытая впереди, не давала покоя. она обернулась. Моргнула глазами – подумала вдруг, что забыла их открыть. Ах, нет. Не забыла.
Просто тьма за спиной оказалась настолько густой, что съела абсолютно все. Ничего не существовало за спиной Йины. Все пропало. Осталась только тьма, мысли о которой тут же вызвали неприятную дрожь.
Йина развернулась обратно, чтобы увидеть спины Ричарда Рида и Дан Вэя. Они теперь казались единственным, за что она могла цепляться и надеяться спастись. Йина открыла рот, чтобы предупредить их, но горло пересохло так, что едва могло издавать звуки.
Магия жужжала как заведенная. Звук сильный настолько, словно рядом стаи мух и пчел летали. Йина, в тщетной попытке успокоиться, схватила себя за плечи.
Неизвестность давила и пугала. Она словно во сне, а сон этот – кошмар, где ни крикнуть, ни сдвинуться не можешь. Перед Дан Вэем из ниоткуда возник черный силуэт, который Йина тут же признала. Это был тот самый паразит, которого они не так давно изгнали из сына мэра.
Сердце Йины пропустило удар, а ноги приросли к мостовой. Ее голова была тяжела знанием о том, что это за паразит; и потому ей было известно, что спастись им не удастся. Он разорвет их на кусочки в мгновение ока.
Дан Вэй ослаб после прошлого сражения; Йина не может вырваться из липкого страха, что склеил ее тело, а Ричард Рид… Всего лишь маг.
Они в ловушке.
В которую Ричард Рид их и привел.
Йину обдало холодом. И этот холод явно исходил от Дан Вэя. Он, нисколько не смутившись, быстро среагировал – что есть силы ударил паразита кулаком в грудь. Удар был сильным, Йина уверена; очень сильным, паразита снесло далеко вперед, в черно-серую серость, что размывала очертания узкого коридора между домами. Тогда-то Йина и смогла рассмотреть, кто еще там спрятался.
Она смогла насчитать шестерых. Часть из них сбил с ног отлетевший из-за удара Дан Вэя черный силуэт. Паразиты были здесь группой, кто-то рядом, кто-то позади, но возглавлял их тот самый черный страшный силуэт. В этой прохладной тьме переулка, что из-за чувства страха, казалось, сужался, силуэт поблескивал магической пылью. Нет ни глаз, ни рта, ни носа. Нельзя распознать мимику и мысли, стоящие за ними; нельзя понять, куда это черное чудовище смотрит и что собирается сделать.
Но оно их не отпустит, так ведь?
Привело с собой еще друзей. Эти-то, конечно, другой породы паразиты. Больше, но до трех метров в высоту; странных форм, но знакомых, существующих. Где-то угадывались рога, а где-то пальцы, когти, лапы и хвосты.
Это расплата за то, что они с Дан Вэем освободили мальчика?
Губы Йины задрожали. Дан Вэй же быстро развернулся, схватил Йину за плечи, толкнул вбок и силой заставил усесться на землю. Его крепкие и болезненные движения прижали Йину к холодной каменной кладке стены. Девушка боялась даже выдохнуть, видя перед собой лишь жуткие золотистые глаза.
Они не золотистые. Цвет грязный. Что-то не желтое, не красное и не оранжевое… Янтарь.
Его глаза были цвета янтаря, смешанного с грязью. Они сочились голодом и яростью, но эти чувства были обращены вовсе не к Йине.
- Не шевелись. Не тронут, - слова Дан Вэю давались с трудом.
Испарина на лбу и прилипшая к ней челка, что выбилась их короткого хвостика; нездоровая бледность и потемневшие сосуды на шее прямо сообщали Йине, что Дан Вэй не в порядке. Йина бросила гневный взгляд за плечо Дан Вэя – прямо на Ричарда Рида.
- Это все его вина. Если выживем, я ему жизни не дам, - пообещала Йина, сама себе поражаясь.
Она никому и никогда не желала зла. Хотя отец ее учил совсем иначе.
- Каждому мерзавцу обещай расплату, - говорил отец между делом. - Кровавую, жестокую и чтобы кровь в жилах стыла. Такую расплату. Тогда никаких мерзавцев в жизни не останется.