Все было так; сила Шииротайовина, заполнившая однажды живот Дан Вэя, резала его без ножа, пытаясь закрыть нанесенную Вирго рану. Ранение не было смертельным, но страдал теневой маг очень сильно.
- Я позову того, кто даже из мертвых вернет, если потребуется, - спокойно ответил Широ, аккуратно поднимая Дан Вэя на руки.
Любое движение отдавалось в теле Дан Вэя болью. Он был в полузабытьи, едва ли понимая, что на самом деле происходит вокруг. Ощущения сродни тем, что он уже испытывал однажды, вновь посетили его, напомнив о дне, когда он стал магом. Как Шииротайовин сделал его другим, пустив в его тело свою магию, которая разъела внутренности и плотно осела в животе. Магия, что кроме свободы ничего больше и не дала Дан Вэю, нанесла очередной удар. Как прекратить эту муку?
Каждый день холод пробирался в его тело, не давая согреться, ночами, наоборот, опаляя каждый сосуд и каждую клетку. Любое использование магии не проходило бесследно, вызывая ломоту в мышцах, а теперь и вовсе ранит.
Дан Вэй понимал, что все это закончится лишь тогда, когда он умрет. Другого способа нет. Хотел ли он умирать? А хотел ли и дальше жить так? Держало на плаву его довольно немногое – внимание страшного бога да его особое отношение. Исчезни Шииротайовин из его жизни, ничего и не останется, кроме боли и свободы, о которой он никогда не просил.
Быть рабом – клеймо пожизненное. Дан Вэй нес его так же, как и все остальные рабы – с полным непониманием иной жизни.
Он не выдержал и всхлипнул, вдохнув слишком много воздуха. Больно, больно, снова больно… Из глубин сознания поднималась смесь жалости к себе и злости на магический мир, что не принимает его и так больно ранит лишь за то, что он такой, какой есть…
- Плачь, Дан Вэй, скоро станет легче, - раздался тихий и ласковый голос где-то над его головой.
Следом последовало теплое прикосновение к голове, что плавно перетекло в мягкие поглаживания. Дан Вэй, позволив себе слезы, судорожно выдохнул и попытался раскрыть глаза. Мутно, темно и очень непонятно. Он искал в себе сил, чтобы рассмотреть собеседника.
Это было важно, так он думал.
Узнав лицо того, кто не раз помогал ему справиться с болью от чужой магии в теле, Дан Вэй заметно успокоился. Больно было по-прежнему, но внутри, где, по слухам, живет душа, стало немного легче.
Дан Вэй оглядывал лицо Кьюриза, высматривая в нем приметные черты.
Когда-то, когда Дан Вэй увидел это лицо впервые, Кьюриз спросил его:
- Страшно выглядит?
- На плантации работали каторжники. Их лица намного страшнее, - пролепетал тогда маленький Дан Вэй, на некоторое время забыв о боли, что приносила магия Широ. Отметины на коже Кьюриза заинтересовали его очень сильно. - Это больше похоже на следы.
- Следы и есть, - отвечал Кьюриз. - Следы моего побега из плена Света и Тени.
Годы прошли, а следы эти никак не поменялись. В мутном ночном освещении, которое едва разбавлял лунный свет из окна, Дан Вэй все равно хорошо их видел. Лицо Кьюриза отмечено по-особенному; но все-таки в этом было больше гордости, чем в красном рабском клейме на шее Дан Вэя.
Кьюриз пытливо молчал, прижимая к себе Дан Вэя будто ребенка, хотя сам был куда миниатюрнее теневого мага. Дан Вэй не решался открывать рта: и больно, и почему-то очень стыдно перед Кьюризом. Дан Вэй знал, знал, что Теневой козел сейчас переживает непростые времена; что-то подтачивало его уверенность и в себе, и в окружающем мире; этому богу сейчас, на самом деле, требуется больших усилий находиться здесь, рядом с людьми, а не в какой-нибудь темной яме, не видя и не слыша ровным счетом ничего.
Но разве мог кто-нибудь еще кроме Кьюриза помочь Дан Вэю справиться с ранением?
Да. Мог. Еще одно создание, носившее имя «Боро», могло оказать помощь. Но захотело бы? По мнению Боро, он и без того сделал предостаточно – защитил троицу людей от тех паразитов, с которыми не каждый бог-то справиться. И все это без какой-либо платы.
Дан Вэй, по мнению Боро, прекрасно сжует и это ранение, и любое другое. Боль этого несчастного человека – лишь недолговечный каприз.
Кажется, Боро из Квана не хватает сердца.
Того сердца, которого у Кьюриз-жнеца оказалось слишком много. Однажды он выдержит, разорвется на части, а следом – истончится и этот мир.
- Не вини себя, - прошептал Кьюриз. - Ты не сделал ничего плохого. Просто ты платишь больше, чем все остальные. Такая несправедливость, Дан Вэй.