Все чаще и чаще мальчишка замечал, что он может сам принимать решение, когда ему нужно смотреть чье-либо прошлое, а когда – нет. Количество жалоб на него снизилось, и опекуну уже не нужно было так что появляться в академии, чтобы выслушать очередную их порцию. Отчасти это было грустно – ведь теперь они виделись еще реже, и предсказатель скучал.
Но порой случались моменты… когда дар не утихал. Обычно ближе к ночи вел предсказателя за собой и настойчиво что-то показывал. Как будто бы важное, как будто бы нужное, все бередя и бередя душу предсказателя. Такие ночи были мучительными.
Голова становилась ватной, тело само себе не принадлежало, чувства притуплялись и переставали подчиняться хозяину. Он чувствовал себя инструментом, предметом, но никак не человеком.
Мальчишка в такие моменты брал свою скрипку и прямо так в пижаме уходил в школьный парк, чтобы немного поиграть. Так было проще – отвлекаясь на музыку, он медленно приходил в себя. Один раз ему пришлось час на морозе мучить несчастный инструмент, едва не в кровь разодрав пальцы. Боль отрезвляла, музыка исцеляла, и изнуренный мальчишка возвращался обратно в свою комнату.
К третьему году Берг стал настаивать с выступлениями, плохой мальчик-предсказатель упирался и отказывался. Он стеснялся и не хотел перед кем-то стоять, словно чучело на обозрении.
- Твой опекун бы точно был доволен, - заявил Берг в разгар спора. - Сел бы в первом ряду, я уверен, и громче всех бы хлопал в свои аристократические ладоши.
- Пусть сам это и скажет тогда, - не сдавался мальчишка.
- Так позови его на концерт.
- На какой? Я не собираюсь нигде выступать.
- Ах, что ж ты упрямый такой, - громко запричитал Берг, подтянув свой стул ближе и шумно усевшись в него. - У тебя же так замечательно получается. Ты за три года инструмент почувствовал так, как у меня детвора и за пять не научилась. Продолжать не будешь разве? Забросишь все, чего достиг?
- Где это видано, чтобы такие отбросы как я для благородных господ музыку играли? Я их детей задирал не один год. Меня только из-за денег опекуна отсюда не выкинули и его нескончаемых пожертвований.
- Искусство не часть личности, а достояние культуры.
- Но исполняет его конкретный человек. Я никуда не денусь и за скрипкой не спрячусь. Поэтому нет, не буду я выступать. Мне и так хорошо. Вы меня научили быть собой, и я счастлив. Я благодарен, от всего сердца, - выпалил предсказатель. - Понимаете? Это важнее. Я не стал убийцей. Это важнее всего.
Берг одарил плохого предсказателя тяжелым взглядом. Его немолодое лицо выдавало какой-то непростой опыт, что он скрывал за своими плечами. Плохому мальчику-предсказателю было любопытно, почему Берг не называет своего имени, высокомерно ограничиваясь только фамилией; почему оставил успешную карьеру мастера по артефактам, зачем пошел работать в школу… Когда ты уже особенный, зачем искать других путей? Если тебя и так все признают, зачем же бросать это все?
Мальчишка мог бы узнать ответы на свои вопросы с помощью дара предсказания, но тогда ему было важно не идти на поводу у этой безжалостной способности. Он боялся увидеть в прошлом Берга что-то, что его разочарует. Мальчишке бы этого не хотелось – к своему учителю он все-таки привязался. Берг ему искреннее нравился, он должен был оставаться в памяти только таким – ворчливым, суровым, но честным.
- Ты должен скрывать свой дар, - сказал после паузы Берг. - Твой дар – особенный. Уникальный. Он есть только у тебя, и никто его не украдет у тебя, пока ты не умрешь. Но все плохие мальчики-предсказатели до тебя были ненормальными. Фанатиками, желавшими наказать всех и каждого. Жизнь они кончали рано и страшно; так что дар этот менял носителя очень часто. Жадная способность, что раньше принадлежала очень сильному богу. Могущественному и страшному богу, служила ему верно, ревностно, поэтому так измывается теперь над своими новыми хозяевами – ведь своего бога бросать она не хотела. Эта способность признает только того, кто хоть как-то того бога ей напомнит.
- Но я человек, - опешил от таких откровений мальчишка.
- Это парадокс, дружок, - невесело усмехнулся Берг. - Тот, кто обладает способностью бога, остается ли человеком?
Внутри у предсказателя похолодело – звучало это все как-то очень пугающе. Он в череде дней и сражений со своим даром о таком даже не задумывался.