- У нас экскурсия? - поинтересовался Соэр, дернув ручку двери.
- Какой-то ты напряженный, - вздохнула Йина.
- Посмотрим, как ты заговоришь после ночевки в проклятой квартире, - тут же ответил предсказатель.
- Она не проклята, не выдумывай, - прервал его Дан Вэй. - Пойдем. В темноте любопытных глаз и ушей только больше.
Соэр согласно кивнул и, запустив спутников внутрь дома, закрыл за собой дверь.
Они поднимались по широкой лестнице с низкими ступенями; в глубокой тишине каждый их шаг казался слишком громким. Освещения не было ни на одном из этажей; свет фонарей едва ли пробивался сюда и идти приходилось чуть ли не на ощупь. Из всех троих только Дан Вэй не испытывал никаких трудностей. Верно говорил, ночь – его время.
На последнем четвертом этаже Соэр остановился у первой же квартиры, вытащил из кармана ключ, вставил в замочную скважину и провернул несколько раз. Дверь легко поддалась, отошла в сторону и из нее выпал прежде зажатый конверт, не больно ткнув Соэра в лоб.
Тот тихонько ругнулся, нагнулся и, подняв конверт, скользнул внутрь квартиры. Дан Вэй и Йина последовали за ним, тихо прикрыв дверь за собой.
- Это не мне, - удивился Соэр, протянув конверт Дан Вэю.
Тот тут же его раскрыл, признав почерк Кьюриза, и вытащил оттуда записку. Быстро прочитав сообщение, сунул записку обратно в конверт, сжал его и, в несколько шагов преодолев входную комнату, скрылся за дверью в другую, оставив Йину и Соэра одних.
- Что будем делать? - тихо спросила Йина, ощущая неловкость и потерянность.
Что опять происходит-то?
- Попытаемся провести эту ночь здесь и не сойти с ума, - отозвался Соэр, проходя дальше. - Кстати, не вздумай включать здесь свет. Даже о магических спичках забудь. Без хозяина квартиры тени здесь опасны.
- А кто хозяин? - осторожно поинтересовалась Йина и поежилась. В квартире было сильно прохладнее, чем на улице. Как будто место уже много лет пустовало, и никто здесь не жил.
- Кьюриз, - раздался голос Соэра уже из другой комнаты. - Теневой Кьюриз-жнец, так его вроде бы сейчас боги называют.
- А есть другое имя? - Йина не ушла дальше первой комнаты, так и усевшись на ближайший диван, поставленный у окна. В квартире ей было неуютно и хотелось уйти. Но, похоже, раньше утра покинуть это мрачное место не получится.
- Есть. Но я не уверен, что сейчас то время и место, когда его стоит произносить. Разве что Дан Вэй может себе такое позволить.
- Почему?
Из соседней комнаты, куда ушел Соэр, раздавались разные шорохи и постукивания, похоже, он открывал какие-то ящики и шкафчики и что-то оттуда доставал.
Кленерт после вопроса Йины замер. Понял вдруг, что сболтнул лишнего и теперь надо было выкручиваться. Он решил сказать то, что понимал сам; то, как видел Дан Вэя в этой квартире. Всего лишь домыслы, которые и близки к правде, и далеки от нее.
- При нем даже цветы не вянут, - как-то странно объяснил он.
Йина машинально бросила взгляд на ближайший комод. Там стояла прозрачная ваза, наполненная чистой водой. И в ней – букет снежно-белых пушистых хризантем.
- Кто будет держать дома похоронные цветы, - пробормотала Йина.
У Кьюриза какой-то траур? Или странные предпочтения?
Йина вновь поежилась. Тени квартиры сгустились по углам. Свет извне едва ли проникал в комнату, создавалось ощущение, что здесь, в этой комнате, она, Йина, отрезана от остального мира. Никто не увидит и не услышит ее, даже если она закричит. Жилище Кьюриз определенно… шло вразрез с тем образом, который несла богиня. Или это лишь тот образ, который позволили увидеть Йине?
Ладони зачесались. Йина принялась суетливо стягивать свои перчатки из тонкой замши. Дрожание рук от неизвестной тревоги сделало свое дело – девушка выронила перчатки. Пришлось нагибаться, неловко удерживая себя на весу, и тянуться за памятным подарком прямо до деревянного пола. Неосознанно заглянула под диван.
Там лежали такие же перчатки. Или, как минимум, уж очень похожие – сложно судить из-за темноты вокруг. Рядом с ними брошена какая-то тонкая маска. Чем дольше Йина задерживала на этом взгляд, тем больше ей что-то чудилась. Девушка напрягала глаза изо всех сил, стараясь рассмотреть, что не так с этими перчатками и лежавшей рядом маской.
Буквально на миг ей привиделось, что перчатки красные как кровью напитанные и покрыты они внахлест острыми будто бритва лезвиями. А маска… то маска, изображавшая ее, Йину. Или то, что некогда было ее лицом.
Девушка взвизгнула, схватила свои перчатки и, едва не свалившись с дивана, вернулась в исходное положение. Сердце стучало так быстро, а кончики пальцев холодели от страха. К глазам подступили слезы, руки и ноги прошибло дрожью. Что это только что было?