Вокруг симпатичная лужайка, где-то там красиво шумело море; рядом дом, завернутый в толстый слой магии будто в кокон, и Йина, сама вся в магии вымазанная.
Ощущалось великолепно.
Этот чертов Дан Вэй опять все перевернул.
Йина все-все расскажет Нерро. Но для начала, пожалуй, полежит на этой лавочке еще немного.
Дан Вэй скрылся в доме, плотно закрыв за собой дверь. Йина, будто после трех бокалов вина или чего покрепче, глупо улыбалась, рассматривая пейзаж. Они теперь с магией лежали на скамье и наслаждались друг другом. Йина чувствовала себя так, будто может волны раздвигать руками. Мановением кисти небо с землею местами менять. Шальная мысль о подобии богу и та посетила голову Йины. Интересно, они, выходит, каждую секунду так себя ощущают? Так тогда они живут на вершине счастья и наслаждения, боги эти. Если вот такое могут с собой делать, столько магии вертеть внутри себя, брать каждый раз все больше… Вот какова их жизнь, оказывается. Божественная.
Хаотичные мысли, лишенные каких-либо ограничений, гуляли в голове Йины. Впервые девушка ступила в эту лигу сильнейших магов; этот первый раз действительного обладания магией — он всегда такой. Немного сумасшедший, но невероятный и незабываемый. Прав Дан Вэй, крохами какими-то Йина пользовалась. И почему? Чего было опасаться? Зачем эти правила школьные соблюдать? Формулы какие-то считать, сколько капель в себя можно пустить. Чушь, в самом деле.
Йина бы и продолжала обо всем этом лениво рассуждать, как вдруг услышала жуткое противное шипение. А следом за ним — стук.
Тук. Тук. Тук.
Как раздражающе.
Тук-тук-тук.
И сильнее, сильнее, сильнее…это были удары в большой барабан, все тяжелее и тяжелее, звук уже пугал настолько, что Йина будто приросла к скамье, боясь пошевелиться. Магия внутри нее и сама была настороже; обе они будто натянутая струна, дрожащая от напряжения.
Стучало и шипело изнутри дома, рой магии шипел только больше, закручиваясь в сильный вихрь. Воронка вертелась уже высоко вверх, к небу, и Йина смотрела на это невиданное чудо, не отрываясь. Скорость вращения была невероятной; притом ветра вокруг не создавала, зато явно задевала всю ту магию, что была теперь внутри Йины.
Ощущения безмятежности сменились настороженностью. Йина резко села на скамье и выпрямилась. Дан Вэй сказал, что не надо ничего делать. Да, было огромное желание вытащить кисть и сотворить что-то подобающее, пока луна ярко светила с небес, но Йина решила наблюдать за вихрем дальше.
Дом втягивал его внутрь, он набирал мощности с каждой секундой, вбирая в себя магии все больше и больше. Жужжание магии было громким, почти невыносимым, Йина вцепилась в скамью, не спуская глаз с вихря, развернувшегося в самом тихом районе Донвиля.
Где-то там ходит по городу инквизиция и ищет невесть что, а тут, в оплоте покоя и респектабельности, разворачивается жуткая магическая история.
Все прекратилось резко. И жужжание, и шипение, и стук.
Вихрь исчез, сменившись обычным кружением магической пыли.
Йина встрепенулась от такого контраста и опасливо посмотрела по сторонам — но нет, все эти колоссальные объемы магии исчезли.
Дом их съел.
Дверь дома распахнулась, оттуда, сильно шатаясь, вывалился Дан Вэй. Его левая рука безжизненно висела, с нее вновь стекала кровь прямо по следами предыдущих ран. Йина теперь, когда светила луна, видела, что на руке имелся какой-то слабый рисунок. Печать это была, метка или просто украшение кожи — не ясно.
Кровь стекала и из уголка губ, и со лба, белая челка ею уже пропиталась и превратилась в ряд красных сосулек, обнажив старые ссадины.
Он ухватился за дверь и тяжело выдохнул.
— Дайни, — за руку его обхватила какая-то женщина.
Она выглядела едва ли на сорок, но точнее ее возраст назвать не получится. После тридцати процессы старения у людей сильно замедляются. Ей могло быть как и восемьдесят, так и все сто. Лицо круглое, волосы светлые, стянуты на затылке в пучок. Глаза вытянуты к вискам, кожа бледная, а на открытой шее, сзади красовался крупный рисунок, оставленный красной краской в виде круга с геометрическим орнаментом внутри.
Женщина — северянка, а на шее у нее рабское клеймо. Йина нервно сглотнула.
У богатея в доме работают рабы. Ну, а чего она ожидала? Как-то иначе, что ли, у них бывает?