Кьюриз ждал своего единственного друга обратно. И совсем не удивился, когда пятнадцать лет назад, в день своего освобождения, Шииротайовин сразу же угодил из одного наказания в другое.
Кьюриз встрепенулся. Для него Шииротайовин — это что-то всеобъемлющее. Он и феномен, и странность, и эпоха, и первый настоящий друг. Он был сложным и ужасным, его действия не стоит пытаться предугадывать, а умолять их изменить — и подавно.
Но Кьюризу он нравился таким. Кьюриз в него верил, как никто. Людям бы стоило поучиться у Теневого козла преданности — такую днем с огнем не сыщешь.
По этой самой причине Кьюриз не оставляет Шииротайовина в покое. Даже когда тот об этом настоятельно просит.
— Это что, новинка, Тир? — Кьюриз, так и оставив себе женское тело, ткнул длинным пальцем в кусок шоколадного торта, бисквит которого был щедро приправлен маком.
Маленькая пекарня на окраине Донвиля открыла свои двери несколько лет назад; и все эти годы работников там было только двое: Тир Соун, мужчина с телосложением воина и приметной красной печатью раба на шее; а также сам Шииротайовин, полного имени которого здесь так никто и не знал. Его звали «Широ», и на такое имя он отзывался.
Хотя, вообще говоря, «Широ» на его родном северном языке, арье, значило «Снежок». Пожалуй, слишком мило для того, каким монстром его описывали. Мило, но Широ не придавал этому значения.
Его полностью устраивала такая жизнь, и менять он в ней пока ничего не собирался.
Тир Соун, привычно потирая шею в месте печати раба, пробасил:
— Маковый торт. Довел рецепт до ума, можно и продавать.
— Я буду первой, кто попробует? — уточнила Кьюриз.
— На дворе шесть утра, кто пойдет сюда за куском торта в такую рань? — проворчал Широ, который вынес с кухни противень со свежими пирожками. — Зачем пришел?
— Пришла, — уже привычно поправила женщина, с любопытством рассматривая маковый торт. — Мне три куска. И кофе. Две чашки, пожалуй.
— Может, сразу на работу, а? — настаивал Широ, поставив противень на рабочую поверхность, которая пряталась под прилавком. — Богам голод не знаком, справишься без завтрака.
— Ты чем так недоволен? — удивилась Кьюриз, пока Тир Соун, невзирая на эту божественную перебранку, раскладывал заказ по тарелкам.
— Мне не нравится, когда ты приходишь на мою работу. Это ничего хорошего не несет, — ответил Широ, сняв перчатки, — он в них месил тесто.
— Широ, это все еще наш постоянный клиент, — напомнил Тир Соун с некоторой укоризной.
Тиру Соуну было уже очень много лет, по внешним признакам за сотню; его черные некогда волосы обильно тронула седина; в уголках узких глаз обычного серо-голубого цвета собрались морщинки, а впалые щеки так и остались напоминанием о тяжелой жизни раба с севера.
Тир уже не был рабом; он лет пятнадцать как свободный человек. Но фамилии как не было, так и нет — судьба любого раба, даже освобожденного. Красную печать с шеи тоже не сотрешь. Все вокруг должны знать, кто ты такой. Не по печати, так по отсутствию фамилии.
Жизнь Тира Соуна как раба была непроста — ему досталась работа на северных плантациях; хуже этого была только каторга в каменоломнях.
Но сейчас Тир Соун — свободный человек и хозяин пекарни, в которой покупали свежую выпечку и хлеб все, кто жил в этом районе. И печать на шее Тир Соуна их давно уже перестала интересовать. Тесто было первоклассным, каждая булочка — божественно прекрасна, а хлеб — лучшее, о чем можно было мечтать на завтрак.
Широ со вздохом начал выкладывать пирожки на прилавок. Очень скоро их разберут проходящие мимо школьники — занятия в академиях начинались рано, дети часто просыпали и их завтрак составляло то, что они успевали перехватить по дороге. Пекарня занимала очень удачное место — на самом деле, не без участия Кьюриза удалось выкупить именно это маленькое помещение на первом этаже старого дома и получить соседство с лавкой овощей и круп.
Тир Соун, конечно, мог бы деньги и лопатой грести, но его рабочий день длился ровно до часу дня, после чего лавку он закрывал. Годы брали свое, и больше он выдержать просто не мог. И без того уже слабое от старости сердце требовало постоянного наблюдения; а нога, поврежденная еще на плантациях, то и дело ныла без повода.
Так что к часу дня Широ провожал Тира Соуна до дома, в котором они жили вместе с женой Тира — Айрин, той женщиной, которую Йина повстречала вчера на пороге дома Дан Вэя. Она тоже бывшая рабыня; в отличие от Тира осталась домохозяйкой, большего ее здоровье просто не позволяло. Широ присматривал за ними, пока было время, но примерно с пяти вечера начиналась другая его работа.