Да, смотреть на то, как его бьют по лицу и плечам и все это — вовсе не безобидные шлепки, было тяжело. Каждый хлопок по коже Дан Вэй принимал безмолвно, а Нерро не мог заставить себя отвернуться. Только и делал, что смотрел, как Дан Вэй лишь больше погружается в тело паразита, продолжая терпеть его удары и верещания о ненависти.
Волны магии у их ног принялись стягиваться к Дан Вэю, достигали уже его колен и по их дрожанию Нерро понимал, что теневой мог едва ли выдерживает этот холод, который они приносят. Все вокруг Дан Вэя было против него, но он не отступал и продолжал делать что-то, одно ему известное.
Это было страшно. Смотреть на то, как окружающий мир изводит Дан Вэя, а вмешаться — не можешь, потому как по незнанию сделаешь еще хуже.
Нерро сделалось очень противно. И от увиденного, и от себя самого.
— Ненавижу!.. — взвизгнул паразит вновь, больно ударив Дан Вэя в живот отростком, похожим на ногу.
Дан Вэй весь сжался и зажмурился от того, что слезы брызнули из глаз, — это было действительно очень больно; тем более удар пришелся туда, где магия заменяла недостающие внутренности. Это все равно что вновь ощутить, как их отрывают от тела.
— Ненавижу тебя!.. — продолжил верещать паразит.
— Я знаю… знаю… — проговорил Дан Вэя, тяжело дыша. — И все это из-за меня — я знаю, все это знаю.
— Прекрати приходить, иначе всех, всех найдем, выгрызем изнутри и украдем тела, и…
— Успокойся, — голос Дан Вэя прозвучал на удивление жестко.
Нерро со своего места мог видеть, как вены на его бледных руках вздулись, а лицо заметно посерело. Глаза его сделались полностью черными, лишившись белка, по шее потекла струйка крови, хотя именно там ран не было.
Это ведь мелкие паразиты прогрызают сосуды? Судя по серым линиям на его теле — да. Они проникли внутрь Дан Вэя и изъедают его тело изнутри. Или то теневая магия, сидящая в его животе, собирает плату за свое использование.
Ведь, как ни крути, а Дан Вэй сейчас магию использовал. Просто не самым привычным способом.
Нерро, рассматривая всю эту картину, осознал вдруг, что теневые маги — не жалкие. Или не так.
Дан Вэй не жалкий. И он не отброс. Он обречен на отвратительные испытания и вряд ли их заслуживает. Такого никто не заслуживает, Нерро так считал.
Дан Вэй что-то резко дернул на себя, и паразит взвыл. Магия вокруг бросилась в верх, к потолку, из-за чего теневого мага отделило о остальных завесой из темной пыли. Сквозь нее было видно, что Дан Вэй продолжает тянуть что-то на себя, а вой паразита, от которого закладывало уши, только продолжался.
— Спи, — голос Дан Вэя, на удивление, перекрыл вой паразита.
В этот момент стало видно, что именно он тащил изнутри паразита; и в этот же момент все стихло. Тишина обрушилась на комнату резко, из-за чего Нерро едва не решил, что он оглох.
Паразит замер в неловкой позе. Волны паразитов остановились, будто столкнувшись со стеной; а потом все это, вся магическая масса комнаты с шумом и громким жужжанием опала блестящей пылью на пол и, касаясь его, тут же исчезала.
Меньше, чем за минуту, вихрь магии покинул комнату. Стало сильно светлее — как и должно быть, учитывая ярко светящую в окна луну. Теневая и золотая пыль медленно кружила в воздухе, но в том не было ничего опасного — столько магии обычно и было вокруг.
Дан Вэй держал за плечи крупного и немолодого уже мужчину с добрым, но измученным лицом. Глаза мужчины были закрыты, а грудь мерно поднималась и опускалась. Это был медиум, и он спал, как это обычно бывает с медиумами во время транса и после.
Его звали Тир Соун. И когда-то он был рабом.
Мужчина все это время сидел на кровати, которую позже полностью скрыл паразит со всем своим ворохом магии, знаменовав, тем самым, начало транса медиума. Так он выглядит, оказывается.
Нерро признавал, что в учебниках нарисовали недостаточно дотошно. Недостаточно ярко и красочно описали, что на самом деле происходит, когда медиум входит в свой транс. То, как человек после него выглядит; то, что происходит вокруг… Это страшная сторона магии, так тогда подумал Нерро.
И будем ли с ним спорить? Ведь здесь он был совершенно прав.
Амика медленно опустилась на пол, наблюдая, как Дан Вэй осторожно укладывает спящего мужчину на подушку и накрывает тонким одеялом. Мужчина не проснулся; то ли транс делал сон таким глубоким, то ли Дан Вэй был крайне аккуратным.
Кровь на его руках уже подсохла, а вот на лбу и щеках, где кожу разорвало, она все еще блестела. Амика увидела это, когда Дан Вэй выпрямился и развернулся к ним.
— Стоило представление того, чтобы вламываться? — спросил Дан Вэй.