— Все в тебе подозрительно, — вздохнула Амика. — Вот и подозреваю.
— И это говорит мне та, кто вломилась в чужой дом? — хмыкнул Дан Вэй. — Неплохо. Что ж, теневые маги, говорят, марионетки своих контракторов. Твоя гипотеза имеет право на жизнь. Не буду с ней спорить, — и продолжил пить воду.
— Настоящий хозяин моего имени мертв уже как семь лет, — сказал вдруг Нерро, чем тут же отвлек Дан Вэя и Амика от зачинавшейся перепалки.
— Вечер откровений? — прокомментировал Дан Вэй.
— Ты показал то, что я не должен был видеть и знать. Заплатить мне больше нечем, — развел руками Нерро. — Я живу жизнью мертвого человека. Вот и весь мой секрет.
Нерро вздохнул.
— Я не преступник, — тихо сказал он. — Но желающих моей смерти хватает и среди людей, и среди богов. Это если, конечно, они узнают о том, что я жив.
— Я сторожу Синий замок не потому, что этого хочу, — заговорила Амика. — А потому что это единственный способ для меня избежать наказания от богов. И их наказания, ребята, куда более жестокие, чем у инквизиции.
— И что, всю жизнь там просидишь? — поинтересовался Дан Вэй. — Я для своего контрактора уточняю. На всякий случай.
— Уже шутишь? — хмыкнула Амика, откусив кусок какой-то вкусной булки. — Я не знаю. Сроков нет. Может, и до конца времен. В принципе, я не буду против, если твой контрактор возьмет крепость штурмом.
— А я вот буду… — тихо проговорил Нерро.
— Мы тогда найдем новую, — сжала его плечо Амика. — Ты в ней будешь прятаться, а я тебя охранять. И Дан Вэй будет всем доказывать, что мы все делаем правильно и лучше всех.
Общие секреты сближают. Общая тайна — волнует и даже немного будоражит.
Так можно, в череде дней, и друзьями стать. Из-за проверенного доверия, не так ли? Или чего-то другого, что этим словом назвали, подменив одно понятие на другое.
С этим тремя так и случилось. Они были друзьями по своим несчастьям; разделили меж собой тайны друг друга, скрепив не самой ладной печатью свой союз, который проверку временем уже выдержал.
Потому-то Амика в настоящем времени и не была довольна — по ее мнению, Нерро натягивал ту нитку, что был шит их союз, слишком уж сильно.
Нерро же считал, что раз Дан Вэй не противится и протестов не выражает, то и все в порядке.
А что же думал сам Дан Вэй?
— Зачем ты согласился разбираться с мэром? — поинтересовался Широ, перебирая пальцами челку Дан Вэя незадолго до окончания злополучной ночи.
Все уже завершилось; дом у моря спал, но не эти двое. Впрочем, их предрассветные разговоры были частым являением.
— Потому что Нерро написал очень сентиментальное письмо, — Дан Вэй почти дремал, когда отвечал. Его голова покоилась на коленях Широ и уже была достаточно тяжела, чтобы провалиться в сон.
— Он как будто принцесса, которую ты спасаешь из раза в раз.
— Отчасти он действительно принцесса, — проговорил Дан Вэй. — Как никак, представитель Великой семьи. Чистый аристократ.
Конечно, Дан Вэй знал о Нерро куда больше, чем тот думал.
Но Дан Вэй умел хранить тайны. До поры до времени уж точно.
— Он тебе нравится? — поинтересовался Широ.
Дан Вэй заворочался — он собрался спать прямо так, в одежде и на чужих коленях, но бог не думал спорить. Его все устраивало.
— Я с ним дружу, — ответил Дан Вэй. — Как ты со своим козлом.
— Теневым козлом, — поправил Широ.
— И где же я ошибся?
Широ тихо засмеялся:
— Ну, тогда ты должен понимать, что Нерро способен на очень отчаянные глупости.
— Иногда я думаю, что друзей, как и семью, не выбирают. Работаем с тем, что есть.
— Чем он тебе так нравится? — Широ сделал вид, что задумался. — Он ненадежный, недоверчивый и склонен подозревать всех вокруг.
— Он меня не раздражает, — пробормотал Дан Вэй. — Одного этого порой хватает с лихвой.
Широ кивнул.
Эту часть он мог понять как никто другой.
Глава 10. Дурман
Ричард Амбер Рид, как человек, оставался для многих загадкой.
Нет, вопросов к его положению в иерархии всего Ренда — не было. Слухами уже полнилась земля, и шептались о том, что именно он будет следующим главой Амбер Ридов, семьи, что по праву считалась сейчас лидирующей среди пяти Великих.
Да, несмотря на то, что он бастард, вот как высоко забрался.
Но загадкой оставалось вовсе не это — не чьих он кровей, не почему его все-таки приняли в главной семьи и возлагают такие надежды. Не происхождение, не причины невероятного успеха в полные двадцать семь — поверьте, объяснений этому предостаточно, и они очевидны для тех, кого хоть сколько-нибудь беспокоят подобные вопросы. Эти детали оставим на следующие истории — там им самое место.