Важно вот что: устройство нутра Ричарда Рида, иначе говоря, его души — это то, о чем всякий раз думали те, кто с ним сталкивался. Некоторые сомневались, что он вообще человек. Сомневались, что он испытывает хоть какие-то эмоции или чувства, кроме обоснованной уверенности в собственной непревзойденности. Никто в инквизиции ни разу не видел, чтобы Ричард Амбер Рид хоть кого-то воспринимал как равного. Даже когда был рекрутом и только начинал свой путь в государственной службе, он умудрялся со старшими по званию разговаривать так, что сомнений в своем отношении не оставлял. И самое привлекательное было то, что спорить с его правотой было сложно.
Ричард Амбер Рид был так смел не из-за своей фамилии. У него попросту не имелось ни авторитетов, ни господ. Нечем его было запугивать — ни положением, ни деньгами, ни смертью. И очень, очень многих сбивало с толку это его устройство.
Никто не знал, каков внутри Ричард Рид, но никто и не сомневался, что он способен удивлять раз от раза. Как будто бы правила приличия, устои общества и какой-либо этикет принимались им как некий ориентир. Причем не для него самого, а для окружающих. Для себя же Ричард Рид никаких глупых ограничений не строил. Зачем это делать в мире, где в маленькой закрытой стране, из которой не сбежать, происходит хаос, по ошибке признанный упорядоченным?
Он делал то, что считал нужным, с теми средствами, что ему доступны. Не нарушая правил, которые даже запомнить сложно, но и не соблюдая ненужные условности. Очень ловко жонглировал Ричард Рид всем, до чего его руки дотягивались; можно было бы списать на здоровую циничность молодости, но это была вовсе не она.
Ричард Амбер Рид был каким-то другим и чужим. Причем для всех сразу: для людей, собственной семьи, богов, паразитов, инквизиции — словом, не находилось личностей, что могли бы с уверенностью заявлять, каков из себя Ричард Рид. Даже приятель Ричарда, Ивьен Гаусс из четвертого корпуса, и тот бы постеснялся утверждать подобное.
И молодой бог Света Гилберкон этим утром, восемнадцатого июня, спустя два дня со стычки между Дан Вэем и инквизиторами в Донвиле, смог на собственной шкуре прочувствовать, каков из себя этот фрукт — Ричард Амбер Рид.
Здесь придется сделать небольшое отступление.
Как вообще какой-то молодой бог смог попасть в фокус интересов Ричарда? Не поймите неправильно, но Ричард Рид никакого трепета от богов не ощущал. Он понимал, что некоторые из них могут и мокрого места от него не оставить, но справедливо рассуждал, что не все из них догадаются это провернуть. Особенности мышления богов — загадка, пожалуй, не меньшая, чем нутро Ричарда Рида.
Гилберкон возглавлял седьмой из восьми корпусов инквизиции — корпус внешней разведки. Проще говоря, заведовал шпионами и дипломатами Ренда, людьми, искусно обученными чужим языкам и обычаям, единственными, кому разрешалось покидать Ренд. И только на благо Ренда. Что интересно — все возвращались назад. Народ Ренда к своей земле был привязан не хуже, чем к страстной любовнице.
Почему же бог, существо в большей степени легкомысленное, сидит на такой важной должности в самой инквизиции?
Такова была традиция и дань уважения договору меж богами и людьми: шесть корпусов инквизиции возглавляли люди, а вот седьмой и восьмой — боги. Причем в седьмой корпус главу назначал наместник Света, а в восьмой — наместник Тени. Некая пародия на честность и равновесие, в реальности же глав двух последних корпусов сторонились и не особенно-то воспринимали всерьез.
Боги же. Сегодня им интересно работать, а завтра — нет. Так и их корпусы разведки, внешней и внутренней, работали очень стихийно. И никому, как будто бы, до этого дела и не было. Ренд концентрировался на проблемах и чаяниях своей собственной земли, отгораживаясь от внешнего мира непробиваемыми магическими контурами, которые год от года боги лишь усиливаются. Плотная завеса окружает Ренд, отрезая его от остальных стран и лишая их возможности узнать о Ренде хоть сколько-то. Знали бы местные жители, сколько слухов ходило и страшных сказок, посмеялись бы, наверное. В Ренде чудес и невероятных вещей — несметное количество, да только жизнь по-прежнему остается прозой будних дней.
Так что разведка в Ренде, что внутренняя, что внешняя, носит как будто бы характер необязательности, хотя значение имеет.
Но формально — вот корпусы, вот главы, инквизиция и объективно важные дела корпусов разведки. А Гилберкон во главе одного из них. Юный, красивый, с густыми зачесанными назад волосами и глазами какой-то невероятной голубизны. Тонкий, нежный, слепящей красоты божественный цветок, по нелепой ошибке упакованный в мундир главы корпуса инквизиции, а не легкие шелка и дорогие сапфиры.