— Я попыталась ее украсть, силу эту, — улыбнулась Кьюриз. — Ну, импульсивно вышло. Разозлилась, пришла в Синий замок, разрушила контуры, убила сколько-то богов… не ожидала, что против Широ будут все остальные. Со всеми богами Ренда мне справиться не удалось. Поймали до того, как я добралась до артефактов. И вот, что мне нарисовали. Прямо там на полу в подземельях разложили. Да так и бросили после. Думаю, была бы слабым божком, уже стала бы историей. Вот так появились эти рисунки. Но они скоро пропадут. Заклинание, которое они закладывали, разрушено. И теперь это просто мазня на теле.
Ричард поводил пальцами по линиям. Какие-либо символы не проглядывались, но это и понятно — сложные заклинания на то и назывались таковыми. Ричард не был уверен, что способен на подобные.
— Что оно делало?
— За каждое заклинание, сложнее определенного уровня, ранило меня внутри. Иногда снаружи. По-разному, — Кьюриз наблюдала за движениями Ричарда, но не мешала. — Мою магию запечатывало, разбрасывая по телу сгустками. Из-за этого у меня не выходило отдыхать, когда мне хотелось. Не мог лежать — слишком больно.
Ричард завел пальцы под расстегнутой рубашкой ей за спину. Туда же осторожно положил вторую ладонь, и получилось несмелое объятие. Почему-то захотелось, а отчитываться даже перед собой Ричард не привык. Ему сейчас так хотелось делать, а никто и не препятствовал.
— Не могла, — исправилась Кьюриз и вздохнула. — Не важно. Теперь все это ушло.
— И зачем ты мне все это рассказала?
— Тебе было интересно. Вот и рассказала, — она подняла лицо, и оно было расслабленным — похоже, что ей просто хорошо и спокойно сейчас. — Простой разговор Ричард. Ты ничего не можешь мне дать. Мы из разных миров и разных уровней.
Кьюриз не лукавит нисколько, не думайте. Даже среди богов Кьюриз — высшей степени аристократ. Или аристократка. Запутанный бог, не так ли?
— А ты высокомерный бог, да? — улыбнулся Ричард.
— Я настоящий бог, Ричард. Ты таких просто не встречал, — ответ был очень серьезным. — Сладколицые простофили, которыми ты крутишь как хочешь, такие же игрушки для меня, как и для тебя. Не думаешь же ты, что все сорок два бога как один улыбчивые дурачки без царя в голове?
Ричард сейчас вообще об этом не думал. Его голова была приятно пуста. Тепло; внутри и ладоням, которые осторожно передвигались по спине Кьюриз.
Он наклонился, не интересуясь чужим разрешением; повернул голову, на миг задумавшись о том, не помешают ли ему большие очки, а потом отбросил сомнения и поначалу просто прижался своими губами к губам Кьюриз.
Никакого сопротивления не нашел, прижал к себе девушку ближе и продолжил пробовать чужие мягкие губы. Кьюриз ответила не сразу, нехотя вообще и как будто оказалась в замешательстве, которого никак не хотела демонстрировать. Но вот и она увлечена поцелуем в безлюдном коридоре; ее ладони несмело опускаются на плечи Ричарда — ну надо же, что-то сокровенное происходит и для бога?
Поцелуй длился какое-то время и был слишком приятным, чтобы его прекращать. Тепло, очень тепло и хорошо, которое разливается по всему телу.
Но Ричард все еще инквизитор.
А Кьюриз… Настоящий бог?
Вечно оставаться так они не могли.
Медленно разделившись, они держались в легких объятьях, внимательно рассматривая лица друг друга, выглядывая там что-то новое.
— Ну и каково это… — Кьюриз забавно сморщила нос.
— Целовать комок магии? — подсказал Ричард.
— Да.
— Интересно, — Ричард задумался. — Только чего-то не хватает.
По лицу Кьюриз скользнуло подобие возмущения, но она терпеливо ждала продолжения.
— Ты как будто не до конца здесь, — сообщил Ричард. — То, что я вижу, еще не все.
— Увидишь все — целоваться не захочешь.
— Я так не думаю. Гилберкон видел не только тело.
Удивительно верное замечание, но Кьюриз все равно недовольно фыркнула:
— Это тело нужно только для дела. И дело свое оно делает хорошо.
Она вывернулась из объятий Ричарда и принялась застегивать рубашку, нахмурившись, как будто ее в чем-то уличили.
Ричард наблюдал весь спектр эмоций бога и терялся в догадках, как ей удается так быстро скакать с одних чувств на другие. Он-то все еще был в легкой эйфории от поцелуя и хотел вернуть это же чувство и девушке.
А бог явно чем-то обижен, хотя минуту назад, Ричард был уверен, черные его дыры вместо глаз выражали трепетность момента совершенно искренне.
— Это было хорошо, очень хорошо, — сказал Ричард настолько мягко, насколько был способен.