Плантация. Барак. Ричард Рид. И так по кругу.
Ничего другого не было. Ни о чем Дан Вэй больше не думал и не мечтал, да и было ли это возможно, когда мирок твой ограничен загоном с десятками таких же безвольных?
Поместье Виктора Рида, что был родным дядей Ричарда, располагалось в предместьях Арьенга – единственного города на всем ледяном севере. Сам Виктор, бежавший туда от титулованной суеты Великий семей, обосновался в бескрайних снегах самого сурового края Ренда.
Его дом занимал всего два этажа, имел не более десяти комнат. При нем имелась маленькая плантация – в Арьенге были и куда более обширные, но почти все они принадлежали хозяевам севера, Великой семье Ийве Инг.
Плантация же Виктора Рида позволяла ему вести свой безбедный скромный быт, кормить рабов, что на ней работали, так еще и откладывать на старость да воспитание ребенка-бастарда, что остался ему на память от безвременно скончавшейся сестры. Она, крайне талантливый маг и чароплет, любимица их отца, роды не пережила. Вместе с ней умерла и надежда получить хоть какое-то благоволение от главной семьи – Амбер Ридов. Ведь больше никого выдающегося среди Ридов не было. Знаете ли, в аристократии своя иерархия. И даже находясь в Великой семье, можно заниматься положение не сильно-то завидное.
С Виктором так и было. Способным магом он не слыл, чароплетство оказалось слишком сложной наукой, а вот в том, как выращивать овощи да фрукты и что с ними дальше делать – вот в этом Виктор поднаторел. Сомнительная работенка для чистокровного аристократа, поэтому Виктор и уехал в свое время на крайний север, уяснив, что только тут ему мешать и не будут. Жить, может, будет и скромно, зато по своим законам.
Постепенно появилась и его плантация. Казалось, почему север известен ими? Самое странное место для едва ли не главного урожайного края – а ведь север и по сей день остается житницей Ренда. Но магии на севере так много, что контуры строить там легко и в одно удовольствие даже слабеньким магам. Огородить территорию защитным куполом и выстроить там собственный самый идеальный климат – вполне возможно. Потому на севере их и строили.
А еще потому, что на севере больше всего рабов. Вот и выходит, что есть клометры ледяной земли, есть тонны маги и бесплатные ресурсы, которые нужно разве что только кормить. Этот бизнес практически безубыточен.
И Виктор Рид в этом давно уж убедился.
Вот на той самой плантации и жил Дан Вэй. К счастью для местных рабов, бараки их располагались прямо под куполом. Они всегда жили в тепле, редко выходили на мороз, а еще реже задумывались о том, что жизнь их едва ли отличается от жизни скота. Вот хлев, вот еда, вода и поля, на которых работать от зари до зари. Шутка, конечно. Солнце – редкий гость в этих землях. И рабочий день отмеряли большие песочные часы.
Дан Вэй никогда не задумывался о том, что можно жить как-то иначе. Целым днями он или готовился к урожаю, или убирал урожай. Каждый день, каждый день его маленькие тощие ручки и ножки были заняты делом, не оставляя голове и шанса на раздумья. Возможно, остановившись хоть на миг, раб Дан Вэй взял бы да и возненавидел землю, что надо было возделывать; свет купола, что заставлял плантацию давать урожай, но при том порой жег кожу… А вот никакой ненависти не было. Дан Вэй был рабом, что рожден другими рабами, и иной судьбы не уготовано.
Конечно, порой что-то менялось. Когда он оказывался рядом с Ричардом, хозяйским ребенком, мир менялся. Ричард рассказывал разные странные вещи. Говорил, что есть другие края без мороза и плантаций. Что рабы есть не везде. От рабства можно избавиться.
Задавал сложные вопросы, например, хотел бы Дан Вэй стать свободным и дружить с Ричардом там, далеко, где нет мороза и грядок до горизонта?
- Ты сам видел это? – спрашивал Дан Вэй, рассматривая своего не то друга, не то более юного хозяина, игравшего с ним вечерами будто с забавной зверушкой.
- Один раз, - ответил Ричард.
Дан Вэй был в его комнате в поместье. Для этого за ним приходили в барак, надевали теплый тулуп, чтобы он не замерз дорогой от плантации до особняка Виктора Рида. Люди, тащившие его через сугробы, всегда были суровыми, а на Дан Вэя смотрели будто на безмозглую зверушку. Это потому что он раб; такое в порядке вещей.
Рабы – люди второго сорта. Ни один раб не чувствовал себя уязвленным от такого. Они знали, на что шли. Ты продаешь себя и всю свою семье в обмен на корм и кров до конца твоих дней. Все законно. И обратного пути нет. Продав себя – обрекаешь и потомков.
Правда, не Дан Вэй такие решения принимал, даже не его родители, а кто-то сильно раньше в их поколении. Но он с рождения в этом живет, думаете, удивлялся? Нисколько.