Так заключил свой рассказ куйский собеседник про разбойные промыслы — разбойные потому, что и сам промышленник, отправляющийся на Новую Землю, из глубокой старины зовется разбойным человеком. Разбойну свою, состоящую кроме главного продукта—сала, из клыков и шкуры, — продают поморы, по обыкновению, в то время года, которое издавна русский народ богато обставил еженедельными торгами, ярмарками, базарами. Зимой свозят они промысла свои на близкие торги: кемские промышленники в Шунгу (Олонец, губ. Повенец. уезда), мезенцы и печорцы в Пинегу на Никольскую ярмарку, на Вагу, в селение Кривое (Яренск. уезда Вологодской губ.), но большая часть идет в руки чердынцев, приезжающих сюда обыкновенно по летам.
Жители пермского городка Чердыни и его уезда являются на Печору в каюках и полубарках. Полубарка — грузовое судно с отлогой крышей на два ската, длиной 8—12 саженей, шириной 31/2—51/2; глубиной по борту до 11/2 саженей. Грузу поднимают она от 2 до 3 тысяч пудов. Каюки длины одинаковой с полубарками, шириной от 3—41/2 саженей, с каютой в корме; вершина носа загибается внутрь судна. Грузу подымают от 7 до 9 тысяч пудов. Чердынцы на возвратном пути своем домой по Малой Печоре встречают пороги (числом до трех), а при соединении ее с Большою — заструги (песчаные отмели), и потому разгружают суда свои до половины на повозки, находящиеся наготове у пристаней Подчерья (в 700 верст, от Пустозерска) и близ Усть-Шугоры (в 750 верст, оттуда же). Пристают у Якшинской пристани уже в Чердынском уезде. Чердынцы привозят в этих судах хлеб в виде муки ржаной, крупчатки, круп, гороху, солоду и товары: простые белые холсты, крашенину, синие пестряди, довольно значительную часть чаю (печорцы до него страстные охотники, как самоеды до вина), русский сахар, ситцы, сукна, бумажные и шелковые платки, косы, ножи, железные гвозди и часть свинца. Являясь около 15 июня в селе Ижме, они в середине лета выплывают в устье Печоры и заходят от него морем за 15—20 в губу, где пустозеры ловят семгу. Рыба эта, как и звериное сало, покупается таким образом на месте на наличные деньги, но чердынцы предпочитают свои товары отдавать в долг, за которым и являются в другой раз уже зимой. Каюки чердынские — маленькие походные лавки — пристают там, где заранее каждому определено место: одному в Тельвиске, другому в Куе, третьему — в Никитцах. Товары отпускают на веру, да и покупатели берут, не справляясь о цене, которая скажется после летних промыслов. Да с нуждой и закабаленным должником разговор короток: «Не по карману тебе цены, заплати старый долг, а рыбы твоей нам не надо, у других прочих нагрузимся». Идет за семгу и хлеб, и соль, и столь же важный товар, каково прядево или пенька на канаты и сети. С чердынцами стали ездить за легкой добычей и устьсысольцы, которые немногим получше: торгуют очень искусно и не вредят только друг другу, не сбивая цен.
Через руки кемских и мезенских промышленников моржовые продукты идут на иностранных кораблях заграницу: ворванное сало в большем числе, кожа в меньшем, но как отличный материал для подкаретных ремней, на гужи к хомутам (туземцы употребляют ремни эти в оленьей упряжи, для тросов при ловле того же моржа). Мелкое зубье идет на костяные поделки вроде запонок, пуговиц и тому подобного. Клыки, или тинки , не многим уступая слоновой или мамонтовой кости, расходятся по окрестным холмогорским деревням, издавна известным в России своими костяными изделиями. Тинки эти, отличаясь от мамонтовых сужелтью в сердцевине, весят обыкновенно (в паре) до 20 фунтов, и только уж от самых огромных моржей получаются тинки весом на один пуд в паре клыков.