Около четырех часов Арсений заехал за Светланой, и они поехали к Митьке на работу.
– Сень, если тебе интересно, то Стелла пожаловалась мне на то, что Михаил на следующей неделе собирается в командировку на юг России в какой-то маленький старинный городок, но не к морю, а ей очень некомфортно покидать свой дом.
– Узнай сегодня у нее, куда конкретно они собрались.
– Так ты сегодня называл это слово.
– Какое слово?
– Ну, когда сказал, что Мыка народная артистка чего-то там.
– Юрзовск?!
– Да! Сень, это снова совпадение?
– Не знаю. Мама так прониклась к ней.
– К кому?
– К Мыке. Нужно к ней присмотреться.
– Смотри не переусердствуй.
– Свет, ты опять?
– Даже и не начинала!
Митя вышел из павильона, в котором трудился, с большим баулом.
– Привет. Ну, ребята, вы даете!
– Привет, что мы даем?
– Придумать сразу два образа за половину дня, это даже для меня сложно.
Прямо у Светланы в квартире происходило необычное преображение. Сама хозяйка перевоплотилась в жгучую брюнетку с короткой стрижкой и смуглой кожей, все ее пышненькие формы были туго затянуты в корсет, угловатый темно-синий костюм вместе с черными туфельками на платформе делали ее похожей на девочку-подростка. Света очень долго боялась надевать контактные линзы, но они завершили ее образ: с темно-карими глазами и удлиненным прямым носиком она была и впрямь неузнаваемой.
– Красавица и чудовище… Скажи честно, ты это задумывал, когда взялся за нашу трансформацию? – глядя на себя в зеркало, спросил Арсений у соседа Светланы.
– Просто старался сделать вас радикально другими.
– При этом превращая меня в… Слушай, надо отдать тебе должное, ты справился с образом Квазимодо гораздо быстрее, чем сам Виктор Гюго. Нет, ребят, ну это чересчур, я реально чувствую себя сошедшим со страниц «Собора Парижской Богоматери», – при этом Арсений сдвинул кустистые седеющие брови. У него на голове некрасиво топорщились редкие взлохмаченные вихры, черные вперемежку с седыми, а за плечами намечался небольшой горбик. Причем было непонятно: то ли человек сильно сутулился, то ли от природы, как говорится, был не без изъянов. – Да, в таком виде я больше всего подхожу под определение, данное мне Зоей Алексеевной.
– Не думал, что вам, а вы все-таки, позволю себе напомнить, мужчина, так важна ваша внешность. Не слишком ли вы чопорны? – Митька был явно доволен своей работой. – Это образ этакого странного папика, готового поощрять любой каприз молоденькой любовницы. Насколько я понял, вы едете вести переговоры по поводу покупки торговой площади. Да, кстати, мне еще нужно закончить макияж Светланы, а тебе пора примерить свою обувь.
– Боже, что это? Я в них еле ноги волочу, – Арсений буквально взвыл, издавая при этом еще и громкое шарканье по ламинату.
– Тренируйся, а то тяжеловатая походка, все-таки тебе только под шестьдесят, а не девяносто семь, – гример уже просто смеялся в голос, Светлана его поддерживала сдержанными смешками.
– А вы, моя дорогая, не смейтесь, примерьте вашу обувь, положив туда вот эти стельки.
– Что это такое? Я постоянно вынуждена дергать ногами, меня словно током пощипывает.
– Так оно и есть. Ты должна быть молодой и импульсивной.
– Митя! Как это связано? И что значит «должна»?! Я что, по-твоему…
– Тише-тише, не заставляй меня жалеть о напрасно растраченном таланте. Кстати, вы продумали все мелочи – автомобиль, имена, кто вы друг другу?
– Кто мы друг другу, как я вижу, решил за нас ты, – перебил Митю Арсений.
– Вот еще аксессуары, – и гример протянул мужчине изрядно потрепанную барсетку, а Светлане – ярко-желтый клатч.
– Что это еще за барахло? Откуда у Квазимодо сей реликт советской эпохи? – возмутился было Арсений, но Митя, будто не слыша его, обращался к хозяйке квартиры:
– Света, если вдруг заметишь на себе чрезмерно пристальный взгляд, перекладывай клатч из руки в руку, он мало того, что лимонного цвета, так еще инкрустирован зеркальными и стеклянными камушками, а поэтому непременно отвлечет на себя внимание любопытствующих. К тому же такие вещицы сейчас в тренде, и клатч вызовет либо зависть, либо уважение у супруги вашего Михаила.
Арсений строго посмотрел на Светлану: по его мнению, она слишком много рассказала своему соседу.