– Ну не занудствуй, – и Света-Юля достала из шкафчика, где были установлены электрические счетчики, ключ от двери, ведущей на чердак. Арсений-Юрий хитро улыбнулся, быстро разгадав замысел девушки. Через несколько минут они оказались на крыше многоэтажки, какое-то время просто молчали, наслаждаясь открывшимся им видом, – город сиял и переливался, мириады фар двигались, внося свою ноту в эту симфонию ночного света. Света посмотрела в глаза Арсению. Даже сейчас, когда они были другого цвета и их выражение было немного странным, девушка почувствовала острое желание, растущее у любимого мужчины и отбросила все, мешающие им в эту минуту, нормы приличия. Ее душа будто вылетела наружу, она то взмывала к звездам, как ночная смелая птица, то падала резко вниз, прямо к потоку автомобилей. Молодые люди забыли о просьбе Митьки быть поаккуратнее с реквизитом…
– Посвети телефоном, не хватало еще потерять что-нибудь, не видать тогда мне пощады от моего соседа. – Света еще лежала на мужском пиджаке. – Знаешь, Сень, это был, пожалуй, самый счастливый час моей жизни за…
– Не заставляй меня ревновать тебя к самому себе! Или не к себе?
– Ты не дал мне договорить, я хотела сказать за сегодня, – и девушка лукаво улыбнулась. – Кофе хочу.
– Боюсь, в эту постель мне будет проблематично тебе его доставить.
– Вот так ты меня любишь?
– Ладно, давай ключи от своей квартиры, будет тебе кофе!
– Ты мой герой.
Арсений, наскоро одевшись, поспешил ставить чайник, хотя, поскольку он был обут в очень специфическую обувь, все его попытки ускориться были очень комичны. Проводив его взглядом, Светлана подняла глаза к небу, благодаря при этом Создателя за жизнь, подаренную ей. Она закрыла глаза, расследование Арсения почему-то казалось ей совершенно ничтожным. Ее творческое начало рисовало Сеню в образе Дон Кихота. Он ему явно шел больше, чем костюм Квазимодо. Она даже представила его борющимся с ветряными мельницами, как вдруг заметила Санчо Пансу – толстенького на упрямом ослике и, самое обидное, с ее, Светиным, лицом.
– Фу, ну нет, почему не Дульсинея Тобосская? – обиделась на свое воображение вслух Света. Тут же поняла, что заставлять Арсения тащить ей кофе на крышу было уже чересчур. Не торопясь, минут через пять, пошла следом за мужчиной, подумав, что нужно дать время чайнику закипеть.
Дверь в ее квартиру была приоткрыта. Девушка насторожилась. Она услышала звуки борьбы. Не раздумывая, Света быстро вбежала в прихожую и включила свет…
Баба Зоя со шваброй в руках отчаянно лупила Арсения по спине.
– Ба-буш-ка! Остановись!
Женщина перевела взгляд на вошедшую.
– Какая я тебе на хрен бабушка?! Подельница явилась? Выяснили, что хозяйки нет дома! И где она только шляется!
Арсений воспользовался возникшей паузой и ловким движением выбил швабру из рук разъяренной пенсионерки.
– Караул! Грабят! Помогите! – теперь что есть силы закричала Зоя Алексеевна.
Светлана пыталась сорвать парик, но тот был словно намертво приклеен к ее голове. В дверях появился Митька.
– Лампочка, вяжи их! Воры у Светки! Вот сейчас мы их тепленькими возьмем! Бери на себя мужика, а я эту фурию скручу! Покажу ей, кто здесь старуха!
– Зоя Алексеевна, успокойтесь! Это ваша внучка!
– Какая внучка? Ты че выпил или еще того похуже? Не зря про этот ваш шоу-бизнес разные слухи ходят! Внучка у меня одна! И она, если ты не забыл, аппетитная блондинка, а не эта чернявая щепка!
– Это я их с Арсением загримировал, – наконец-то смог вставить фразу в монолог женщины Митя, – им было надо, для дела.
– Бабуля, это я, голос-то мой угадываешь? Мама моя Татьяна Михайловна, а я Светлана Владимировна Голубева, а ты Зоя Алексеевна.
– Так, замолчи, девица, вижу, подготовилась, а то еще чего доброго при мужчинах возраст мой назовешь.
Тут Арсений не выдержал и расхохотался:
– Вот уж, поистине, женщина всегда остается женщиной.
– Слава богу, живой, еще и шутит, – выдохнула Света.
– Да уж, спасибо, Митька, тебе, что, решив изуродовать меня, прилепил этот горб, он меня и спас. Да-а-а, Зоя Алексеевна, вот это вы меня припечатали, есть женщины в русских селениях, – продолжал смеяться Арсений: видимо, настроение, полученное им еще на крыше, не было сбито даже ловкими ударами, нанесенными защитницей собственности любимой внучки.
– Еще раз повторяю, это не горб, а имитация возрастной сутулости! – зачем-то обиженно оправдывался сосед.
– Не, Мить, спасибо тебе: мне еще теперь неделю можно в зал не ходить, я себе так ноги сегодня прокачал!