– Таечка, мы с молодыми людьми собирались, по их просьбе, прогуляться по нашему городку, не подскажешь ли нам, что можно посетить?
– Прогуляться? Такая жара стоит, лучше покажи им забой, и поплавают, и приятно удивятся.
– Забой? Что, есть забой? – заинтересовался Арсений.
– В нашем районе с давних времен открыты залежи известняка. Было построено несколько карьеров по добыче щебня. На местах взрывов грунта образовались огромные котлованы, которые во время половодья наша местная речка заполнила водой, так и образовалось несколько озер, а местные жители называют это место «забой».
– А сейчас эти карьеры функционируют? – спросила Света.
– Нет.
– Почему? Дороги-то строятся, – недоумевал Сеня.
– Какое-то время назад прямо под нашим городком обнаружили целую сеть подземных пещер и соединяющих их ходов. Оказалось, что они представляют собой большую историческую ценность, и вот в ходе взрывных работ какая-то часть оказалась заполнена водой. Работу в карьерах запретили. Люди возмущались, многие остались без работы, но, сколько ни пытались добиться нового разрешения, ничего не вышло.
– А пещеры, какого они происхождения? – Арсений обратился к Петру Игнатьевичу.
– Насколько я понимаю, большая часть природного. Оказывается, вода, просачиваясь сквозь известняк, промывала более мягкие нижние горизонты, но далее люди стали прорубать необходимые им переходы. Я никогда не интересовался этим, но могу вас познакомить со своим другом – большим знатоком в этой области. Кстати, он работает в местном музее, который вы хотели посетить.
– Может, с него и начнем? – предложила Светлана.
– Как пожелаете. Что ж, я, в принципе, готов.
Ехать до музея оказалось совсем недалеко. Старинное здание, когда Петр Игнатьевич вместе с сопровождающими его молодыми людьми зашли внутрь, встретило их приятной прохладой. Жителей столицы удивил царящий здесь порядок, который, казалось, был установлен много-много лет назад. Музей состоял всего из нескольких комнат, в которых экспонаты были подобраны согласно эпохам. В первом зале находились знаковые вещи времен правления Брежнева – пионерские горны, барабаны, на красных полотнищах под стеклом размещалась огромная коллекция значков, которые прежде выпускались к каждому значимому событию. Множество фотографий с ленинских субботников и газеты того времени с портретами героев социалистического труда украшали стены. Если первая комната вызвала теплую улыбку и небольшое недоумение у молодых людей по отношению к культовым ценностям социализма, то вторая просто ошеломила своей мрачной торжественностью, ее экспозиция была посвящена годам Великой Отечественной войны. На столах, явно изготовленных в то время, были разложены треугольные письма с фронта. Отдельной стопкой лежали похоронки. Практически все стены были исписаны фамилиями участников войны, большинство имен были обведены черными рамками. Тихо из радиоприемника той эпохи звучала легендарная «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…» Невольно Светлана поймала себя на том, что по ее телу от испытанного волнения пробежали мурашки. В углах просторной комнаты стояли ящики с покореженными снарядами. На современных людей смотрели с портретов совсем еще молодые ребята – жители Юрзовска, ставшие героями войны. Сколько же в их взглядах было желания жить!
Убранство следующего зала было посвящено быту местных жителей начала прошлого века. Всем казалось, что Арсению было совершенно непонятно, как на этом деревянном колесе с ножной передачей можно было производить пряжу? Именно здесь к ним подошел знакомый Петра Игнатьевича. Он представился Василием Макаровичем и сразу же объяснил молодому человеку принцип работы прялки. Пришел черед посещения четвертой экспозиции, где были представлены археологические находки. По словам Василия Макаровича, здесь собраны подлинные артефакты: скифские скребки для кожи, посуда из обожженной глины и даже украшения, найденные при раскопках курганов, якобы возведенных еще татаро-монголами.
Арсений тщетно искал среди экспонатов интересующую его часть таинственного манускрипта, и наконец, не выдержав, поинтересовался:
– Скажите, Василий Макарович, а мне показалось, или это действительно так, в вашем музее словно не хватает одной важной части, а именно предметов времени раннего христианства, нет вообще ни одного экспоната религиозного толка.