– Нет-нет. Мы не так надолго у вас остановились, да и впечатлений для первого дня предостаточно, – Светлана поймала себя на мысли, что невольно переходила на стиль общения пожилого мужчины.
Дома у Петра Игнатьевича молодых людей ждала Зоя Алексеевна в окружении аромата шиповника. Она, в своей неизменной фуфаечке, гордо восседала на кухонном табурете с мундштуком от кальяна в руке.
– Вот, Петя, убралась я тут немного, нужно же и нам быть полезными. Надеюсь, тебя не сильно утомили мои отпрыски?
– Ну нет, что ты, Зоечка. Они очаровательные ребята. Почему вы сразу не сказали, что Арсений занят научной работой?
Зоя Алексеевна удивленно подняла брови вверх.
– А он у нас вообще мальчик-сюрприз. То вроде как в семье, а то – бац! – и весь в науке.
– Зоенька, а где же Тая?
– Она ушла. Не знаю, может обиделась.
– Что стряслось?
– Ну вначале все было ничего, а потом, как сорок лет назад, швабру не так держу, не так часто воду меняю.
– Почти пятьдесят.
– Ну что вы сегодня все к цифрам вяжетесь? – продолжала женщина. – А когда твоя сестричка увидела моего кальяшу, и вовсе заревела белугой. Ну а я назвала ее марксистско-ленинским пережитком.
– Так с вами еще кто-то приехал? – поинтересовался хозяин дома.
– Нет, Петр Игнатьевич, это бабушка так ласково свой дымарь-кальян называет кальяшей, – пояснила Светлана и занялась разборкой пакетов с продуктами из местного супермаркета, купленными ими на обратном пути.
– Дорогие мои гости, я вас ненадолго оставлю, знаете ли, у меня есть хозяйство, держу пять кур, нужно пойти им свежей водички налить.
– Петь, ну ты прямо кулак, – засмеялась Зоя Алексеевна. – Ну иди-иди, мы пока ужин сварганим.
Не успела за хозяином закрыться дверь, как бабушка, повернувшись к внукам, начала их расспрашивать:
– Ну что, в музее были? Нашли нужные бумаги? Давайте поторапливайтесь, а то Петька скоро начнет клинья подбивать, это он с виду такой тюха-матюха, а попрет – не отобьешься. Я уже один раз бежала отсюда – волосы назад, от его разлюбезной семейки. Да еще, Обезьян, а ты Тайке глянулся, видно хочет своей внучке сосватать. Быстро смекетила, что у вас колечек-то на пальцах нет – молодожены, блин. Выспрашивала тут: и фамилию ей, и адрес твой назови. Короче, если что, ты Петров. Понял?
Арсению ничего не оставалось, как кивать в знак согласия.
– Так, идите переодевайтесь, я пока мясо поставлю жариться, ну или тушиться, а то мой новый-старый ухажер как бы от жирного не прихворнул.
– Бабушка!
– Идите, кому говорю!
Молодые люди, оставшись вдвоем, начали задавать друг другу возникшие у каждого вопросы.
– Как тебе, Сень, Василий Макарович?
– Темнит, явно не захотел нам показывать истинные ценности. Услышав твой монолог о моих научных изысканиях, понял, что я могу определить истинную стоимость манускрипта. Будто уже знал о цели нашего визита.
– Почему бы тебе в лоб не попросить продать его?
– Ты что? Думаю, это невозможно, мне бы копию снять и действительно понять, что было в руках у моего отца, разобраться, за что его погубили.
– Не знаю, давай начнем с малого, мне там в первой комнате значок с зайчиком понравился, попрошу продать, предложу хорошую сумму.
– Свет, жена слуги науки хочет купить значок с зайкой? Перестань.
– Не знаю, я сторонница правды.
– Да ты что! То-то я сегодня только и успевал твои легенды допридумывать! Ладно, не дуйся, ты умница, спасибо тебе за все.
Арсений попытался поцеловать Свету.
– Нет-нет, еще услышат!
– Ну вот тебе путешествие, совсем не романтическое. Мало того что твоя бабушка увязалась с нами, теперь ты от меня шарахаешься, – и Арсений деланно надул губы.
– Лучше скажи, откуда у Таисии Игнатьевны такой интерес к твоей персоне?
– Думаю, здесь все просто. Она тоже в курсе стоимости манускрипта. Узнала фамилию моего отца. Вычислила меня через интернет. Двадцать первый век. Внучка, скорее всего, наняла частного детектива, который меня выследил, и вот те на – Мыка в доме у моих родителей.
– Ну ничего себе просто! Будешь знать, как всех девиц, которые падают к твоим ногам, словно спелые груши, домой тащить!
– Спелые груши? Я от тебя это уже слышал, видимо профессия накладывает отпечаток. Не вы ли, моя дорогая, не так давно вместе с этим самым «фруктом» весело отплясывали прямо на обеденном столе?