А теперь он уехал, уехал, чтобы не видеть никого и ничего. Арсений понял, что снова пытается обмануть, только теперь уже самого себя. Ведь сейчас он находится в доме Зои Алексеевны, и ему хочется среди старых вещей найти хоть что-то, что напомнило бы ему о Светлане. У него сел телефон, он даже забыл, когда последний раз заряжал его. Макбук сел, а вообще, здесь интернет есть? Хотя зачем он теперь ему? Зачем вообще теперь с кем бы то ни было связываться? Молодой человек в тысячный раз мерил шагами дом, когда-то принадлежавший семье его любимой девушки. Он начинал понимать, что ему необходимо позвонить матери, но та непременно поинтересуется, где он, а снова врать совершенно не хотелось, но еще больше не хотелось, чтобы отец примчался сюда со своими объяснениями. Его Арсений простил, да он и не злился, в силу склада своего характера молодой человек винил во всем только самого себя. Ибо виноват только он, вот именно он. А мама, она-то тут при чем? Или она была в курсе выздоровления отца, и они сговорились? Ну зачем? Неужели нельзя было просто всем сесть и все объяснить. Хотя внял бы их рассказу сынок? Наверное… Интересно, а вообще, сегодня какой день недели, сколько времени он уже провел здесь?
Арсений выглянул в окно и сквозь огромный куст крапивы разглядел яркое солнце летнего дня. Красиво, но сейчас все прекрасное, как ему казалось, было призвано издеваться над ним, показывая его, Арсения, ничтожность.
Необходимо идти на почту, узнать об интернете, по возможности связаться со своим замом, сказать, чтобы тот перечислил ему деньги, ведь, уезжая сюда, он не взял ни наличных, ни продуктов, ни одежды – ничего, просто сел и уехал, как тогда думал, в никуда, а нет, ехал туда, где стало еще больнее.
На почте к просьбе молодого человека отнеслись с пониманием, называя «жильцом дома тети Зои». Позволили позвонить в Москву в кредит, сказали, что здесь частенько неплохо ловится интернет, но все же временами, с большими перерывами. Работница почты и не догадывалась, что связь Арсению нужна была только для того, чтобы успокоить маму.
Вернувшись в свое теперешнее пристанище, молодой человек неожиданно увидел зеркало, вделанное прямо в старый шкаф для одежды. На Арсения оттуда смотрел совершенно незнакомый ему человек – как минимум недельная щетина, черные круги вокруг глаз, взъерошенные грязные волосы и ужасающая худоба. Так вот почему, когда он возвращался с почты, сосед – довольно пожилой мужчина с куцей седой бороденкой – предложил ему вместе выпить за знакомство: значит, за своего принял. Как же он мог за такое короткое время превратиться из успешного Арсения Жильцова в кого-то совершенно ему незнакомого? Включив телефон, Сеня позвонил маме, но трубку взял отец.
– Сын, рады, что жив, ты где? Мама на таблетках, нам нужно серьезно поговорить, ведь все совсем не так, как ты понял. Вы со Светланой так быстро один за другим убежали, я уверен, ничего не поняв, и можете сделать совершенно недопустимые выводы.
– Пап, скажи маме, что со мной всё в полном порядке, пусть не волнуется, а Света, она уехала с другим, и я не могу ее ни в чем винить, она права, во всем права.
– Нет, сынок, в этой истории нет правых и неправых, все уже произошло, быстро диктуй свой адрес, иначе может быть поздно, и тогда мы будем виноваты…
В полной тишине Светлана заканчивала свое повествование о событиях уже сегодняшнего дня, невольно противопоставляя Арсению Михаила.
– Вот и все, а на завтра я приняла приглашение Михаила вместе поужинать, – закончила Света.
– Ну, это еще не свадьба, – к чему-то ляпнула Ксюша.
– Ты чего, какая свадьба, я даже не знаю, чего мне теперь и желать-то. Молю только об одном, хочу покоя!
Ксюша снова пристально посмотрела на свою лучшую подругу.