– Вот и не закрывайте их поиском манускрипта.
– Хорошо, я полностью с тобой согласна. Как себя чувствует Светочка?
– По-моему, нормально.
– Береги ее, сынок. У меня еще живет чувство вины перед ней.
– Искорени.
– Что?
– Чувство вины, никто ни в чем не виноват.
Светлана внимательно наблюдала за реакцией Арсения, он оказался на высоте. Отключив телефон и положив его на тумбочку, любимый человек обнял ее.
– Сень, что произошло?
– Манускрипт пропал.
– Надо же, Ксюша опять все рассчитала.
– Что конкретно она снова вычислила?
– Вчера заявила мне, что реликвия не останется в нашей семье.
– Даже так!
Арсений снова привыкал к своим новым ощущениям. Он четко понимал, установки прошлой жизни просто так не искоренятся. Цепляясь, пытались снова увести работу его разума в ставший уже привычным за много лет режим. Ну нет! Новый Арсений не даст снова овладеть собой прежним поведенческим нормам.
– Сень, я в ванну. Поставь чайник.
– Есть! – И Арсений снова сдался в плен магии утра.
Прошлые тревоги не хотели так просто отступать. В дверь позвонили, и Арсений, одеваясь на ходу, поспешил встретить незваную гостью, ею оказалась Мыка. Лицо девушки было заплаканным.
– Арсений, извините за беспокойство, но я… мне больше не к кому идти. – И она, как ни старалась сдержаться, разрыдалась, и сквозь реки слез, непонятные и путаные объяснения Арсений смог разобрать, что Мыка боится стать главной подозреваемой при расследовании пропажи манускрипта. – Ваш папа еще не знает, зачем я появилась в его доме, а если будет в курсе, то я в жизни не оправдаюсь, – бормотала Мыка.
– Успокойся! – Арсений говорил тихим, но очень уверенным голосом. – Я, конечно, против того, что мои родители находятся в неведении, и мы все в некотором роде пользуемся их добротой, но всякой правде свое время. Не думаю, что сейчас стоит перегружать нервную систему моих ближайших родственников.
– Все равно, помогите мне! – молила Мыка. – Давайте вместе проведем расследование и вычислим вора, ведь нас вчера было не так много. Не сам же манускрипт испарился!
– Мыка, мы тебе, конечно, верим, – Светлана, вышедшая из ванны и сразу понявшая, зачем пришла Мыка, решила немного охладить пыл гостьи. – Но у нас сейчас и без того достаточно хлопот.
– Я вас умоляю, да я не смогу жить! Я так благодарна вашим родителям, у меня впервые появилась возможность посмотреть на свою жизнь под другим углом, – настаивала девушка.
– Вот и посмотри! Я, я, я!.. Подумай уже и о других, до чего всех эти поиски довели. Нужно к любому делу подходить с холодной головой. – Арсений даже улыбался, успокаивая Мыку, чем снова приятно удивил Светлану. – Да, мы, чем сможем, тем, конечно, поможем, но, извини, обещать тебе что-либо было бы глупо. – Света уже начинала гордиться реакцией Арсения на происходящее.
– Ну да, вы счастливы, а я?
– Опять я? Разве тебя это происшествие делает по-настоящему несчастной или тебя делает таковой твоя же собственная ложь? – поинтересовался Арсений.
– Нет, то есть да.
– Вот возьми время и все обдумай, не стоит рубить с плеча и пытаться с наскока кого бы то ни было в чем бы то ни было обвинять, – поддержала любимого мужчину Светлана.
– Да я не обвиняю, скорее наоборот. Наверное, вы правы. Искать врагов – дело недостойное, непременно их найдешь, судьба Василия Макаровича тому пример. Вы не знаете, какая участь ему уготована?
– Кем уготована? – Светлана не понимала, зачем сейчас Мыка вообще этим интересуется.
– Аркадием Петровичем или вами, даже не знаю.
Светлана внимательно, как-то по-новому, изучающе, посмотрела на пришедшую девушку и очень вкрадчиво начала говорить:
– Дорогая моя, какая еще участь? Взгляни на его жизнь как бы со стороны. Разве он не наказал себя сам, причем максимально строго?
– Не знаю, не думала. Хотя, да, что у него? Любимая работа оказалась лишь средством для достижения патового результата, и никого, кроме моей тети Таи, у него нет.
– Вот и подумай, чаще всего сам себе человек и назначает приговор и приводит его в исполнение. Не тем ли самым ты отчасти сейчас пытаешься заняться? Если не чувствуешь, что твое участие кому-то жизненно необходимо, то просто отпусти ситуацию, не закручивай воронку. Не надо. Мыка, насколько я понимаю, сейчас ты вознамерилась отправиться к своему дедушке и, соответственно, к моей бабушке и маме, так вот, я тебя убедительно прошу, ничего и никому там не рассказывать. Незачем будоражить и без того взволнованных пожилых людей, к тому же моя мама не в курсе всех происшествий.