Лошадь Свэллоу оставляла аккуратные следы в тонком снегу, разбрызгивая при этом ледяное месиво во все стороны. Губернатор Ондин обкусывала обмороженные кусочки кожи с губ и дышала на посиневшие пальцы. Утреннее небо напоминало жемчужную гитару Свэллоу. Пробегавшие по нему серые облака поливали нас дождем со снегом. Между ними иногда прорывался слабый солнечный свет – и мы тут же начинали тянуться к нему, пытаясь хоть немного обсохнуть и погреться. Но не проходило и нескольких минут, как небо вновь приобретало стальной цвет.
10.00 утра.
Свэллоу отъехала подальше, чтобы отдохнуть от бесконечных споров со мной и Молнией. Она, видите ли, поклялась вести свое войско в бой и поэтому решила, что ее место впереди, на острие клина солдат. Я попытался доходчиво растолковать ей ситуацию: если ее солдатам придется соорудить круг из щитов, то она просто не выживет в этом строю – ее сомнут. Свэллоу была ненавистна мысль о том, что физически она – слабое звено, но, поскольку ее комплекция совершенно не напоминала формы Вирео, она была вынуждена принять мои аргументы.
Как объяснил Молния, отец Свэллоу был убит на войне, и она жила с убеждением, что он не мог погибнуть за недостойную цель. А потому сейчас девушка решительно ехала за первой дивизией пехоты, а за ней следовала кавалерия. Колонна то и дело изгибалась и ломалась, двигаясь все дальше и дальше по замерзшим полям.
10.30.
Молния отвел меня в сторону и попросил присмотреть за Свэллоу.
– Будь рядом с ней, – сказал он. – Пожалуйста.
– Хорошо, не беспокойся. – Я потрепал его по плечу.
– Янт, я серьезно. Находиться на фланге – это самый настоящий кошмар для меня, ведь я и половину времени не смогу присматривать за ней.
Я был раздражен. Молния не верил в меня.
– Я клянусь, что буду охранять ее так же рьяно, как это сделал бы ты! От Насекомых и от людей, восстань они против мокрой обуви и укусов этих тварей.
– Я боюсь за нее, – признался он. Это было не совсем то, что я хотел услышать. – Когда начнется сражение, постарайся убрать ее подальше от гущи боя.
Я вспомнил о том, как Свэллоу одолела меня на дуэли; сейчас ее мощные плечи казались еще более массивными.
– Ты что? Если разгорится схватка, то я спрячусь за ее спину и буду молить о защите.
– Я серьезно.
Молния был в страшном напряжении – его голос звучал так, будто он держал в руках половинки разбитого сердца. Я искренне поклялся защищать ее – разве он не понимал, что мне это по силам? Молния удовлетворенно кивнул и вернулся к своему фюрду.
10.45.
Молния полностью изменил построение своих солдат только для того, чтобы быть немного ближе к Свэллоу.
11.00.
Люди стали бодрее и дружелюбнее – марш разогрел их. Солдатам было разрешено разговаривать, и некоторые беседы – о мечах, топорах и способах убиения Насекомых – доносились до нас. Некоторые делились друг с другом табаком или передавали товарищам фляги. Им также было позволено идти в свободном строю, поскольку передвижение боевыми порядками в таких условиях плохо отражалось на моральном состоянии солдат. Мы маршировали наперекор метелям, окрашивавшим наш авангард в снежно-белый цвет. Пропитанные воском солдатские плащи трепетали на ветру, свои лица бойцы обмотали поношенными шарфами, а щиты держали против ветра. Пригибаясь, они шагали вперед, не обращая внимания на снег, слепивший глаза, боль в ногах и то стихавшую, то снова усиливавшуюся бурю.
Полдень.
Марш был монотонным, и я, изучавший этот вид передвижения достаточно долго, нашел его успокаивающим, не скучным, а гипнотическим. На меня снизошло умиротворение, скованные страхом мышцы расслабились, и я даже начал наслаждаться процессом. Каждый километр, который мы оставляли позади, был частью вновь отвоеванной земли. В течение нескольких часов мы двигались по безопасной территории. Теперь до укреплений Лоуспас-са было уже недалеко.
Свэллоу и я ускорялись в конце каждого поля, заставляя лошадей перескакивать препятствия, через которые солдаты когда перелезали, когда просто прорубались, а потом снова занимали свое место в строю. Свэллоу все время посматривала на свои карманные часы. Печально оглядевшись, она покачала головой и прикусила губу. Мне подумалось, что ей не хватало ее гитары, однако, когда я протянул ей инструмент, она нахмурилась:
– Янт, ты помнишь мои слова. Не раньше, чем мы доберемся до укреплений. Не ранее, чем я отгоню Насекомых обратно за Стену.
Одиннадцать тысяч ног и две тысячи копыт раскалывали тонкий лед. Крошили его на искрившиеся песчинки. Погружались в зеленую от сырой травы воду и разбрызгивали замерзшую грязь – мы двигались вперед.
2.00.
После полудня мы добрались до более холмистой местности, и на вершинах небольших возвышенностей начали встречаться каменистые участки. Вскоре Молния выдвинулся в голову колонны, а дивизия Гончего пристроилась за нами, поскольку ущелье было слишком узким для того, чтобы стрелки могли продвигаться по флангам.
Несколько раз мы замечали одиноких Насекомых, несшихся по дороге, а также пару раз видели группы тварей в редколесье. Никто из них не спасся: наши солдаты окружили и изрубили всех. Земля позади нас была свободна от пожирателей людей.
Я наблюдал за тем, как с течением дня моя тень становилась все длиннее. Мы продолжали марш на север.
3.00.
– Уже темнеет, – сказал Молния, подойдя ко мне. – Будем разбивать лагерь прямо здесь.
– Я бы хотела добраться до конца ущелья, – тут же инстинктивно возразила Свэллоу. – Янт говорит, что оно выходит прямо к Лоуспассу. Оттуда мы уже сможем увидеть крепость. Это поддержит наших людей морально.
– «Янт говорит, Янт говорит…» – Молния зло хлестнул поводьями. – Может быть, риданнцам и доставляет удовольствие шарахаться из стороны в сторону в темноте, но мне – нет.
– До наступления ночи осталось всего два часа, Молния говорит дело, – повернулся я к Свэллоу.
– Мы сможем добраться до долины за полчаса?
– Да, но у нас останется совсем мало времени!
– Нужно, по крайней мере, попробовать. В любом случае – как мы сможем разбить лагерь в этом крохотном овраге? Как мы будем здесь маневрировать?
– Ты права, – согласился Молния, обдумав ее слова. Окружить ущелье стеной из щитов, дабы предотвратить проникновение Насекомых, будет несложно, однако в таком случае мы не сможем использовать наше численное преимущество, чтобы разгромить их. Молния знал, что лучникам необходимо пространство для маневра, и мы предвидели, какая может произойти бойня, если нас атакуют Насекомые, а мы не будем иметь возможности передвигаться.
– Нам стоить попробовать выйти из ущелья. Свэллоу абсолютно права.
После этого никакие мои слова не убедили бы его в том, что его возлюбленная может хоть в чем-то ошибаться.
3.30.
Мы вышли из ущелья с последним вздохом потрясающего заката, и перед нами открылся весь Лоуспасе. Увидев Крепостную скалу, люди издали торжествующий клич. И внезапно они замолкли.
– Что это? – Свэллоу задрожала.
– Я не знаю, – пробормотал я. – Раньше этого здесь не было.
– Сейкер?
Молния кричал людям, чтобы те успокоились. Колонны пехоты сбились в ощетинившуюся остриями копий толпу, все уставились на открывшийся перед нами вид.
– Господи, я не знаю.
Я никогда не видел ничего подобного.
Возле крепости, возвышаясь над ней, находился мост. Вернее, половина моста, ибо сооружение было еще не завершено, но уже сейчас по сравнению с ним скала не казалась такой уж большой. Мост устремлялся, выгибаясь, прямо в ясное небо. Последние солнечные лучи сияли между его опор.
– Как он держится? – прошептала Свэллоу.
– Не знаю. – Молния развернулся на месте. – Разбиваем лагерь! Гончий, мне нужны окопы, с двух сторон перегораживающие ущелье, и шатры прямо на этом месте.