– Вэнс, дорогуша, что ты нам принес?
– Я – Янт Шира, и я…
Вэнс скрутил мне руку.
– Это тот парень, который торговал наркотой в Галте. Как вы знаете, лорд Авер-Фальконе, Петергласс-Лучник предлагает за его голову награду. Я нашел его… – Почувствовав неуверенность, он замолчал.
Авер-Фальконе? Это фамилия губернаторской семьи. Я задумался, почему беспризорник с улицы выбрал в качестве псевдонима имя людей, которых всем его дружкам полагалось ненавидеть.
Веер немного опустился, открыв моему взору сильно накрашенное лицо.
– Правда? – произнесли напомаженные губы. – Риданнец, как забавно! А разве не все они остались за Стеной? Тогда понятно, почему тебя до сих пор не могли поймать, проказник.
Вместо ответа я от удивления широко открыл рот. Что здесь происходит и кто это передо мной? Я мог поклясться, что Авер-Фальконе – парень. Однако он был одет в зеленое платье, а я точно знал, что мужчины, и даже мальчики, в платьях не ходят. Девочкам можно носить брюки, а вот мальчикам платья – нет. Может, в таком случае это была девочка? Так? Значит, она просто выглядела как мальчик. Или, возможно, я попал на костюмированную вечеринку. Я читал о маскарадах, но полагал, что обычно на них гораздо веселее. Хасилит снова поставил меня лицом к лицу с чем-то непонятным. Стоит мне почувствовать себя увереннее в этом городе, как он снова меня дезориентирует. Трамваи, море, деньги. Толпы, преступность, иерархия. Я думал, что уже преодолел состояние культурного шока и смогу без труда приспособиться к любым новшествам. Но сидевшее передо мной создание умудрилось самим фактом своего существования полностью выбить меня из колеи. И я не мог спросить об этом своего хозяина!
– Риданнец?..
Я слегка расправил свои непропорционально большие крылья. Моренцианцы были ленивыми и вялыми людьми и поэтому нуждались в велосипедах. Я просто бежал туда, куда мне нужно, люди же этого никогда не делали.
– Только наполовину, – ответил я. – Я могу бегать и летать.
Мальчик тоненько засмеялся, и остальные присутствовавшие засмеялись вслед за ним.
– Летать? Что, правда? Я не верю!
И пусть не верит. Возможно, ему придет в голову сбросить меня с крыши.
– Шира, – произнес он вслух. – Это имя ты получил, потому что незаконнорожденный. У риданнцев с этим очень строго. Ты сирота, насколько я понимаю. – Я кивнул. – И не женат. Ах ты, бедняжка, тебя, надо полагать, оставили умирать на каком-нибудь крохотном уступе далеко в горах. Я понимаю, почему ты решил податься в город.
– В прошлом году я сбежал из Дарклинга, потому что снежная лавина разрушила мой дом, – сообщил я ему. Сам того не желая, я с такой горячностью произнес последнюю фразу, что они даже переглянулась. – В доме осталась Эйлен Дара. Она в бурю выгнала меня на улицу, так что я спасся благодаря ее жестокости. Когда снег и ветер утихли, я поднялся в воздух и отправился на восток, и летел, пока не упал от усталости.
– И теперь ты торгуешь дурью? – Ехидная улыбка. – В это трудно поверить. Чтобы так хорошо говорить на моренцианском, ты должен был прожить здесь много лет. Дорогой мой, да из-за того, что ты торгуешь наркотой, Петергласс просто прыгает от злости – ведь это его сфера. А у тебя качественнее, дешевле и дозы больше, чем у него. Зачем ты продаешь эту боль и страдания в красивой обертке удовольствия?
– Наркоманы все равно раздобудут дурь, у меня или у кого-нибудь другого. А мой товар купить проще и безопаснее.
Доттерель однажды разъяснил мне основы финансовой деятельности, и тогда в моей голове созрел грязный и коварный план. Я фанатично следовал ему, одержимый жаждой наживы, жаждой денег. Это стало моей новой верой. Я был подмастерьем, и зарплаты мне не платили, однако ночь за ночью я собирал свою дань на улицах и причалах. Удивительно, но у меня оказался прямо-таки талант к зарабатыванию денег. Я мог заговорить с любым, ибо все здесь жаждали моего товара. Я складывал мятые купюры в маленькую жестяную коробочку и собирался остановиться, только когда она заполнится до краев. Моей целью было накопить достаточно денег, чтобы покинуть Хасилит или открыть свою аптеку и жениться, найти любовь и понимание. Я трудился, чтобы жить лучше, – в чем я виноват? Меня считали опасным, поскольку я умело обращался не только с монетами, купюрами и белым порошком, – жизнь в Дарклинге научила меня искусству выживания в большей степени, чем привязанности и раскаянию.
Грудастая девица, сидевшая слева от Авер-Фальконе, глотнула розового коктейля из своего высокого стакана и проговорила:
– Нам пора. Убейте его, да и дело с концом.
– Тихо, Лэйс, тихо! Ты что же, не чуешь запаха денег?
Я заявил, что работаю только на себя и только в одиночестве. Это было ошибкой. Авер-Фальконе встал и махнул Вэнсу. Тот вместе со своими ребятами рванул вперед и принялся профессионально выколачивать из меня заблуждение. Удар в живот – и я согнулся пополам. Затем по затылку, в челюсть и под колено. Одному из них мне удалось врезать по скуле, он в ответ пнул меня ногой по яйцам. Я упал на опилки, скорчившись от боли. Перед глазами колыхалась черная пелена. Я сплюнул желчь – Господи, не дай мне проблеваться на глазах у этих парней. Нижняя половина тела горела адским огнем.
В поле зрения появилась пара белых босоножек на высоком каблуке.
– Ну что же ты, мой бесхарактерный злодей! Какой стыд.
– Помочись на него, – предложил Вэнс.
– Как будто недостаточно просто лишить его последнего шанса.
Авер-Фальконе посадил меня так, чтобы я мог видеть стол, и резко сдернул длинную скатерть. На пол слетели бутылки и лампы, а я оторопело уставился на клетку, стоявшую под ним. В ней сидела девочка, которая тут же отпрянула от решетки. Она была страшно грязной и оборванной, а в глазах плескался нечеловеческий ужас.
– Итак, ударим по рукам, – объявил Авер-Фальконе. – Янт Шира, прошу, присоединяйся к нам. Колесо – это самая крутая банда Восточного берега Хасилита. Мы предлагаем тебе защиту от Петергласса в обмен на три четверти твоего дохода.
Все еще страдая от приступов тошноты, я пожал плечами и потряс головой. Обычно мне не требовалось убежище. Обычно я мог удрать от кареты, запряженной четверкой лошадей.
– Если ты откажешься, я отпущу Серии на свободу. Она принадлежит к Лучникам Петергласса и передаст ему наше сообщение, получив которое он сразу же нанесет мне визит. Здесь, в этом зале, произойдет обмен – я вручу ему тебя, а он мне стопку купюр. И я не думаю, что ты долго протянешь у него в гостях.
Светловолосая девушка, сидевшая в клетке, жадно впитывала каждое слово. Она понимала, что сейчас преимущество было не на моей стороне, и смотрела на меня с таким же любопытством, как и я на нее.
Огненная буря, бушевавшая внутри меня, начала понемногу затихать. Я был уже избит, вернее, снова избит. Я не мог драться с этими парнями. Люди говорили, что дети трущоб совершенно неуправляемы, и их слова оказались правдой.
– Ладно… – прохрипел я. – Я знаю яды и противоядия от них. Этот наркотик – лишь одно из зелий, которые я умею готовить. Если вы будете держать Петергласса подальше от меня, то я смогу приносить Колесу двести фунтов в неделю.