-Он не Линден, - неожиданно подал голос младший. В повисшей тишине его слова слышались громовыми раскатами, Энстакс, то ли от ужаса, то ли от общего уровня опьянения, вздрогнул. – Он не может быть принцем Линденом, ведь принц Линден – это я. И если передо мной сейчас мои братья Энстакс, Шайар и Маргон, то… - он повернулся к вошедшему и вежливым кивком поприветствовал его. – Рад встрече, брат Клодиус. Мы давно не встречались. Присоединись к нам, разделив стол и дарованное время, это будет лучшем знаком уважения.
-«Клодиус»? – икнул Маргон. – Я думал, Клодиус – это ты. Даже хотел комплимент сделать, мол «хорошо сохранился для старичка», а ты… - он махнул рукой. – О, вино!
«Старичок, - заметил про себя Энстакс и впервые с момента прибытия во дворец неожиданно разозлился. – А ведь я старше. Он и меня считает старым? Сосунок! Сколько ему, этому «вечно юному» пьянице: двадцать пять, тридцать? А ведёт себя как…»
-Как насчёт выпить по глотку за встречу? – меж тем, продолжил Маргон, расставляя по столу кубки. – Тебе я наливать не буду, у тебя уже своя тара есть, - хмыкнул он, пододвинув кубок Энстакса вторым для себя. – Наша любимая сестрица почтит своим участием сие мероприятие?
-Повежливей, ты, возможно, говоришь с будущим Императором! – заметил Шайар и показательно нахмурился.
-Или трупом, - судя по повисшей тишине, подобная угроза прозвучала не слишком к месту. Но Маргон был слишком пьян, чтобы заметить это молчаливое предостережение. – Никто же не собирается после оглашения воли отца полным составом остаться в живых? Среди нас же нет идиотов, верно?
-Маргон, ты пьян, - попытался немного притормозить брата Шайар. Но тот был неумолим.
-А ты – ряженая шлюха, - сообщил он поджавшему губы принцу. После чего повернулся ко всё ещё стоящему у самых дверей монаху и для наглядности даже указал на него пальцем. – Этот вот шифруется, вроде как «смотрите, какой я праведник, меня живым на небо взять можно!». У Энстакса жена голосит покруче корабельной сирены и на шее уже полный набор необходимых карапузов. Линден вообще притворился старшим!
-Я не притворялся…
-Ой, помолчи! Знал бы ты, как это бесит: я вернулся в надежде побыстрее закончить с делами и начать полномасштабную войну, а вместо этого сначала несколько часов потратил на подтверждение личности, а теперь сижу тут с вами, клоунами, вместо того, чтобы штурмовать границы в поисках чёртовых пиратов, порядком насоливших Империи!
-Маргон, ты не можешь…
-Я – будущий Император и я всё могу!
-Чудесно, когда вся семья в сборе, не правда ли? – ухмыльнулся от дверей Советник и все тут же замолкли, выжидающе глядя на него. В прошлый раз именно этот человек усадил на трон Императора, а традиции – это святое, так что… - Думаю, время начинать. Лекадис, у тебя всё готово?
В помещение вслед за опирающимся на трость стариком вошёл принц Лекадис, брат покойного Императора, с ретранслятором в руках. Небольшая чёрная коробочка мягко пиликнула у него в руках и Советник, развернув свиток, медленно сообщил:
-Согласно традициям Империи, мы передаём на все точки связи последнюю волю покойного Императора. Всем известно, что «мёртвый Император – уже не Император», но его Последняя Воля священна. Потому, как он завещал, мы собрали все наследников для оглашения его решения. В этом помещении присутствуют: первый сын, принц Энстакс, второй сын, принц Клодиус, третий сын, принц Шайар, четвёртый сын, принц Маргон, пятый сын, принц Линден. Каждый из наследников прошёл процедуру опознания и подтвердил свою личность. Таким образом, Оглашение Последней Воли началось.
Энстакс сглотнул. Если отец выбрал своим приемником его, всё будет по плану. Если же нет… на секунду он представил на троне Маргона и ужаснулся бурности собственной фантазии. Нет, не может быть, чтобы отец, такой основательный и осторожный человек, выбрал на роль следующего Императора юнца с военными замашками. Разумеется, огонь в глазах – это крайне важно, но иногда трезвый ум значит много больше… Окажись на троне Клодиус, они смогут договориться. Любая из существующих религий проповедует прощение и понимание, да и врагами они никогда не были. Построить пару монастырей, отдать младшего в монахи – проблема решена. Другое дело – Шайар. Что на уме у этого человека, к чему он пришёл за время отсутствия при дворе, чему научился, какие навыки приобрёл? Может ли быть такое, что первым своим решением он вырежет семьи братьев и – заодно, чисто чтобы не мешался – дяди?
Раздался щелчок и все они вздрогнули от твёрдого голоса отца, заполнившего комнату. Видимо, тот, вопреки всем традициям, решил оставить «Последнюю Волю» в виде записи не на бумаге. С одной стороны – опрометчиво в глазах флота, с другой… что может быть лучшим подтверждением, чем голос Императора?