-Империя! – возвестил Император. – Великая, непоколебимая Империя, сколько лет мы с тобой были единым, неделимым целым, великим по своей власти организмом, соединившимся ради достижения невероятных целей. Империя, мне жаль оставлять тебя! Сколько мы могли ещё сделать, сколько могли вместе преодолеть! Скорбь моя глубже космоса от одной мысли, что нас разлучили! Увы, это случилось, и теперь высочайшей волей своей я оставляю тебя самому достойному претенденту: тому представителю императорской крови, что сможет пройти Испытание и доказать свои силу, ловкость и способность принимать взвешенные решения. Тот же, кто будет признан недостойным, получит свою награду: смерть. Ибо лишь сильнейшим хватит духу двигаться вперёд, остальным уготована участь бесконечно топтаться на месте, утягивая Империю за собой. Пройти Испытание – не участь, не наказание, а высшая награда, дарованная лишь избранным. Увы, если они не справятся, их место придётся занять их детям, внукам, племянникам и прочим родственникам, способным доказать кровную связь. Я не вижу бастардов, я вижу нашу кровь, и крови этой столько столетий, что она из крохотного ручейка стала мощным, неостановимым потоком, сметающим всё на своём пути. Так что, если мои сыновья не справятся, любой, считающий себя достойным, может сдать кровь и, если получит подтверждение родства, волен попробовать свои силы. Однако, предостерегаю: давшего согласие на Испытание, но не явившегося на него, ждёт смерть. Не прошедшего его, ждёт смерть. Прошедшего, но не признанного достаточно достойным, ждёт смерть. Такова Моя Последняя Воля.
Запись кончилась. Ретранслятор в руках принца Лекадиса тоже перестал мигать. Энстакс несколько секунд шевелил губами, силясь понять, что конкретно сказал отец, но тот сделал это настолько путанно и туманно, что…
-Что это, мать вашу, было? – первым подал голос Маргон, оказавшийся намного пьянее, чем выглядел. – «Испытание»? Он в своём уме? Я десять лет провёл на флоте, дайте мне бластер, я всех тут перестреляю!
-Принц Маргон, Последняя Воля священна. Испытание состоится. Если Вы настолько уверены в своих силах, то, несомненно, легко пройдёте его и станете Императором. И тогда, после Вашей смерти, наследники будут исполнять уже Вашу Последнюю Волю. А пока – Вам сказали правила. Играйте по ним и попробуйте победить, или можете отказаться и умереть сразу. Вы будете участвовать?
-Разумеется. Правда, до сих пор не понимаю, зачем.
-Потому что такова воля Вашего отца, покойного Императора Аргоникуса Восьмого. Не забывайте, что до конца этого дня он – всё ещё Император. Год Змея официально не закончен, живите по его правилам.
-Да это не пойми что, а не правила! Вы серьёзно думаете, будто кто-то сможет меня обойти?
-Мы узнаем это завтра. Принц, будьте вежливы с остальными претендентами!
-На кой чёрт? Они все – будущие трупы! Причём это сделают даже не по моей воле!
-Почему же? Если Испытание пройдут все, согласно правилам, они будут признаны достойными и сохранят свои жизни. И будут сидеть на троне вместе.
-То есть… вы разделите Империю?
-Нет, Империя – неделимое целое. Но, уверен, у Императора есть записи и на этот счёт…
Глава 3.
-Правила, правила… — бурчит Маргон и его тёмные локоны, не сдерживаемые привычным металлическим ободом, рассыпаются на лицо, скрывая лоб. Принц раздражён, он мечется по помещению и норовит что-нибудь разбить. К счастью, он слишком пьян, чтобы даже как следует размахнуться, не то что сообразить, что кресло лучше уничтожать ножкой от стула. Энстакс смотрит на него со смесью недоумения и горечи: его младший брат слишком гневлив, чтобы справиться даже с такой мелочью, как четыре пункта правил Испытания. Он бы, пожалуй, тоже начал возмущаться, но за прошедший час успел заправиться таким количеством спиртного, что вряд ли вообще на ногах устоит. Так что он сохраняет своё устойчивое полулежачее положение и наблюдает за тем, как Маргон, наследный принц Империи, в неистовой ярости пинает вазу. — Я мог бы прямо сейчас взять Дворец штурмом и силой провозгласить себя Императором! Флот висит над головой, а он верен мне от адмирала до последнего поломойщика.
-Флот не выступит просто Последней Воли, ты знаешь, — непонятно зачем и кому сообщает Энстакс: брат его всё равно не слушает. Старший готов поставить сотню, что Морган вообще успел забыть о его существовании конкретно в этой комнате. — Последняя Воля священна.