-Да, «Последняя Воля священна»! — фыркает Морган. — И, благодаря мягкосердечности нашего папаши, это всё затянется теперь непонятно на сколько! А ведь можно было просто назвать имя преемника, самостоятельно сделав выбор. Но нет — он и тут решил уйти от конфликта.
-Отец был очень мудр.
-Да знаю я, знаю! — видимо, утомившись от излишне активного занятия, принц падает обратно на подушки. Нашаривая рукой горлышко спрятанной в глубине дивана бутылки, он хмурится и даже прикусывает губу. Смотря на его молодое, ещё не исчерченное морщинами лицо, Энстакс думает, что, возможно, мог бы отказаться от короны Императора. Да и зачем она нужна, когда у их семьи вполне достаточно денег и связей, чтобы и так влиять на происходящее вокруг? Да, жена взбесится и наверняка будет пилить до конце дней, но… Что, если Испытание не признает его «достойным»? Тогда он заплатит жизнью за попытку, дети останутся без отца, а супруга вместе со своим «великим родом» — за бортом дворцовой жизни. Стоит ли оно того? Этот риск, насколько он благороден, насколько правилен? — Что, сомневаешься?
-Что? — смаргивая раздумья, вздрагивает Энстакс, — Нет…
-О, я уже видел этот взгляд, — хлопает его по плечу младший. — У людей, которые никогда не встречались лицом к лицу с реальным боем всегда именно такое выражение: испуг пополам с яростью. Каждый из них задаётся вопросом, правильный ли выбор сделал.
-Ну, не совсем каждый.
-Каждый, — упрямо качает головой Морган. — Я ещё не видел ни одного человека, что без сомнений отправился бы рисковать головой. Это издалека кажется, будто слова «Победа или смерть» — красивая песня о волшебстве и триумфе, а на деле — предварительные ласки перед той мясорубкой, в которую предстоит рухнуть.
-Я думал, тебе не приходится самому участвовать в бою. Ты ведь принц…
-Людям нужен символ, кто-то императорской крови в строю. Это поднимает моральный дух войск, помогает удержаться от побега и прочее… — принц покачивает бутылкой, задумчиво рассматривая прыгающий по стене солнечный зайчик. — Отец отправил меня куда подальше в надежде в надежде получить обратно в мешке для трупа откуда-нибудь с границы. А я выжил и стал символом мощи Империи, доказательством её жизнеспособности и размаха. Ну разве не смешно?
«Не смешно, а страшно» — думает Энстакс, но предпочитает оставить мысли при себе. Ему вообще всё меньше нравится компания брата. Если раньше тот был чем-то вроде напоминания о собственной молодости, то теперь, даже пьяному, кажется обыкновенным клоуном, только и способным колотить себя в грудь, крича о значимости и силе. Волей Императора его устраивающий непотребства сын был отправлен на флот, где с головой окунулся в суровую военную жизнь. Морган выжил, но говорит ли это о его невероятных силах и способностях? Навряд ли. Тут скорее дело в живучести и привычке беречь собственную шкуру. Наверняка принцу не единожды приходилось бросать своих людей, чтобы спастись, все высокие чины грешат подобным, но ни один не гордится. Наверно потому, что понимает: ничего «великого» в этих поступках нет.
-«Никаких клонов»! — бурчит Морган и, убедившись, что его снова слушают, гораздо тише сообщает: — Создавать клонов представителей императорской крови запрещено. За это положена немедленная казнь, флот следит за подобными «появлениями», потому нас вечно и проверяют. Да и все принцы наперечёт, неужели мы бы не поняли, что перед нами не брат, а вобравший его кровь клон?
-Говорят, клоны неотличимы от людей. Кроме очевидных более совершенных реакций, у них ещё сильнее руки и ноги, мощнее мозг и…
-Ага, и срут они золотом! — Морган делает глоток. Морщится, принюхивается к бутылке и опрокидывает её на драгоценный ковёр. Энстакс тоже морщится, но уже от подобной неаккуратности: зная цену, он гораздо внимательнее относится к вещам во дворце. Вино кровавым пятном растекается по белому ковру, в воздухе отчётливо проступает запах сладкого вина. «Рогожское» — машинально отмечает Энстакс и непроизвольно облизывает губы. Алкоголь успокаивает нервы, а отсутствие жены — позволяет не ограничивать себя в столь необходимой влаги. — Проще говоря, отец сумел оскорбить меня даже с того света. Ты только глянь: никаких клонов, никаких «помощников» и «заменяющих», никаких наркотиков и антибиотиков, заболевший автоматически признаётся «недостойным». Выходит, если у меня живот прихватит, то и Императором уже не быть?
Морган говорит и говорит. Постепенно его голос начинает звучать всё глуше, спокойней и даже вялей. Видимо, уставший после всех событий принц медленно скатывается в сон. Охваченный алкогольным дурманом Энстакс пытается не провалиться туда же, ведь ему надо вернуться к семье, но никак не может сосредоточиться. Сладкое рогожское вино, запрещённое дома даже для хранения, щекочет нервы, унося в мир сновидений…