-Это не твоё дело. Наши с ним отношения — внутренние дела императорской семьи, а ты к ней не относишься. Так что прошу впредь никогда не касаться этой темы. Ты поняла?
На секунду ему чудится, что сейчас тонкие руки снова сомкнутся на шее, но Энстакс давит в себе священный ужас. Глаза женщины наливаются яростью и, хрипло вздохнув, она выплёвывает уже опостылевшее:
-Как ты смеешь? Моя семья…
-Твоя семья — всего лишь аристократы. Да, не последней руки, да, довольно богатые. Но аристократы и только. А в моих венах течёт императорская кровь. И потому ты не имеешь никакого права обращаться со мной как с одним из слуг. Запомни это, если не хочешь пострадать, в Империи жёстко карают за неуважение к крови монарха.
В этот раз она взяла паузу, во время которой гневно сверлила взглядом и сжимала кулаки. Энстакс снова вспомнил о своём странном сне, но предпочёл задвинуть воспоминания подальше, чтобы всё не скатилось в банальную свару.
-Ты пожалеешь о том, что сделал, — наконец, выдала женщина и, гордо подняв голову, вышла прочь.
Принц несколько секунд смотрел за медленно закрывающуюся дверь, а потом всё-таки снял сапоги и бросил куда-то к камину. Туда же отправились плащ и мятая, потерявшая всякий приличный вид рубашка. Уже погасив лампу, сидя в полной темноте, он спросил у тишины:
-И что я такого сделал?
В пустой комнате ему ожидаемо никто не ответил…
***
Принц Клодиус подрывается на месте с криком. Спящий рядом на полу монах морщится, но только переворачивается на другой бок. Кое-как отдышавшись, Клодиус решает покинуть спальню, чтобы не мешать остальным своими кошмарами. В последние дни ему постоянно снилась всякая странная дурнота, но сегодня… сегодня ему виделось заполняющее комнату пламя и собственный руки на фоне рыжих всполохов — красные от ожогов и измазанные чем-то липким. Видение было настоль ярким, что он почти поверил.
Уже на балконе, всматриваясь в рассвет, он опирается на резные перила и слышит, как хлопает дверь где-то рядом. Видимо, Энстакс с женой никак не могут устроиться, или отвыкший от дворцовой тишины Линден бродит в поисках еды. В любом случае ему ничто не угрожает на территории дворца, под прицелами тысяч орудий имперского флота.
-Брат Клодиус, — голос настоятеля как всегда равнодушно-доброжелателен, на принц всё равно чувствует, как тот напряжён. — Вижу, лунный пёс посылает Вам плохие знамения.
-Ну… они не выглядят хорошими.
-Что Вы видели, брат?
-Там… там… — на секунду он позволяет себе снова превратиться в того маленького мальчика, что никак не мог найти способ застегнуть застёжку первого в жизни плаща и в итоге выкинул тот с балкона в надежде на снисхождение. Но потом собирается и, в сотый раз повторив вездесущую мантру «Солнце никогда не ведёт нас неверным путём», признаётся: — Там был огонь, так много огня. А мои руки, они… горели. И всё было таким настоящим…
-Ох, это же чудесно.
-Вы думаете?
-Да. Разумеется, в разных культурах подобные знамения и сны трактуют по-разному, но мы в Ордене считаем любое видение, связанное с огнём и Солнцем, благим знаком. Именно так наш Небесный Отец диктует свою волю.
-То есть… всё идёт как надо?
-Да, брат Клодиус. Вам предстоят великие дела: подняться настолько высоко в стремлении сделать мир чище, что само Солнце примет Вас с свои объятия. Обгорающая плоть — малая плата за очищение души и подлинную силу духа. Разве не так, брат мой?
Клодиус молчит. Глава, Отец-Настоятель, Основатель Великого Ордена Солнца и Луны, смотрит прямо в лицо и молчит, лишь покачиваются на его голове звенящие птички. Крохотные крылатые помощники Небес, сотканные из золота и помещённые на тонкие проволочки — «домашний» головной убор представителей Ордена, коим сам Клодиус спросонок нагло пренебрёг. Сейчас это кажется настоящим кощунством: встречать первые лучи без волшебного звона, разливающегося вокруг любого из монахов. Словно почувствовав его терзания, Глава укоризненно качает головой. От этого золотые птички заливаются угрожающим переливом. На мгновение становится стыдно.
-Ты сомневаешься, брат. А ни один монах нашего Ордена не должен сомневаться! Не выражать уверенности в правильности выбранного пути — величайший грех для любого почитателя Небес!
-Простите, Глава, этого больше не повторится, — покорно склоняется принц и, подняв глаза, успевает заметить мелькнувшую на губах мужчины торжествующую усмешку. — Я буду вечно предан Вам и Ордену.