Энстакс выходит, но не отходит далеко: дождавшись, пока эхо шагов заглохнет в глубине коридоров, аккуратно возвращается к двери и приникает ухом к дереву. Там уже с чётким ударом вылетает пробка шампанского.
-У баронессы и правда что-то есть?
-Ты же говорил о «недостойном».
-Но не говорил, что отказываюсь от помощи, - звенят бокалы, скрипит ножками по полу столик. - Ну что, за будущую победу?
-Только если ты настаиваешь. Тост?
-Все говорят «Куй железо, пока горячо!», а что делать, если оно начинает греться только в процессе? Использовать бластер…
***
Клодиус устало опирается на дверной косяк, чтобы оглядеть комнату. В ней всё так же, как и раньше, только теперь вместо размеренного бормотания молитв и бесконечного дыма благовоний запах лимона и тиканье часов. Принц проходит чуть дальше, осматривая свои владения будто в первый раз, несмело признавая важность этого события. Он вернулся домой, теперь до момента окончания Испытания у него будет время как следует подумать над возвращением в Орден или отказом от пути веры ради мирской жизни. Все эти дни он будет слушать только себя и никого другого, ведь кто ещё может быть настоль же честен?
На балконе, одиноко притулившись в центре столика на витых ножках, стоит бутылка, прижатая ей записка словно трепещет на ветру и даже извлечённая - так и норовит вырваться из пальцев, уносясь в небо. Клодиус гладит пальцами ровные строчки, выдавленные в бумаге чем-то острым, и мысленно проговаривает про себя «Помни о Солнце и его Духах». Это почему-то успокаивает намного лучше, чем раньше.
Словно он знает правду и может сам управлять происходящим.
Словно он действительно был выбран Солнцем для того, чтобы нести Его Свет.
Кончики пальцев скользят по горлышку бутылки без опознавательных знаков. Что это – яд или лекарство на случай внезапной болезни? И не всё ли равно, если он всё равно никогда не решится открыть эту бутылку?
В коридоре кто-то стучит тяжёлыми сапогами. Спустя секунду в комнату врывается Энстакс, взмыленный, но отчего-то довольный.
-Я знаю какое будет первое испытание! – бросает он вместо «доброе утро».
Клодиус улыбается.
Удивительно, как много можно успеть, если подняться до рассвета.
Глава 5.
Возможности человеческой психики безграничны. И всё же перебороть себя не настолько просто, как кажется на первый взгляд: Шайар смотрит на то, как Маргон — единственный человек, способный в принципе вызваться идти первым на что-то подобное, выходит из комнаты, держа в руках конверт, и старательно растягивает губы в улыбке. Получается не очень, баронесса бы наверняка раскритиковала его «оскал», камня на камне не оставив от любого оправдания.
Но баронессы здесь нет. Только выделяющаяся на фоне пустой стены простая дверь и ещё четыре человека, которым суждено через неё пройти.
А Шайару ещё предстоит войти в комнату и пройти часть Испытания, выдуманного отцом. Не то что бы он особо боялся или был не уверен в себе… в конце концов, баронесса задействовала все связи, чтобы помочь «своему мальчику» заранее подготовиться ко встрече с… У принца всё болит и ноет внутри от желания подойти к брату и спросить, что же внутри такого, что ждёт с той стороны двери…
Шайар медлит всего секунду, а принц Лекадис уже увлекает Маргона куда-то в коридоры и тот, напоследок одобряюще улыбнувшись остальным, исчезает в темноте. Дворец вообще отключил часть иллюминации, вечно выделяющей его на фоне остальной планеты, и теперь издалека его можно спутать с поместьем какого-то богатого аристократа.
А ещё тут тихо.
Если подумать, Шайар при всём желании не смог бы вспомнить, когда в последний раз во Дворце Империи не слышались бесконечные переругивания и перешёптывания, не мелькали тенями едва заметные группы слуг… У Энстакса ведь есть дети, верно, почему он не слышал их голосов вот уже несколько дней? Шайар косится на старшего брата. Тот белее мела, руки дрожат и прямо сейчас невозможно определить, последствия это очередного возлияния, или просто волнение.
-Кто хочет быть следующим? — спрашивает Советник и Линден, до сего момента прятавшийся за спинами братьев, решительно встаёт. — Принц Клодиус, отлично.
Шайар трёт глаза. Мужчина перед ним мало похож на монаха: причёска, одежда и манера двигаться — всё выдаёт аристократа, знающего себе цену. А ещё от «Клодиуса» пахнет алкоголем. Совсем чуть-чуть, но тонкий нюх Шайара улавливает нотки сладкого малинового пива, словно принц «добавил градуса для решимости». Что ж, очевидно, это того стоило — Клодиус держится на удивление уверенно. Он твёрдо шагает к двери и, взявшись за ручку, вдруг оборачивается. Шайар чувствует, как против воли вытягивает шею, словно пытаясь увидеть помещение с другой стороны стены через узкую, пока ещё едва различимую щёлочку. Совсем рядом с ним, видимо, одержимый похожими мыслями, стремительно выпрямляет шею Энстакс. Но оба они видят лишь безмятежную улыбку на лице второго принца.