-Как мне добраться до тебя?
-Тут… полоса света… розовая… пожалуйста, скорее, мне так больно, что я едва могу двигаться! Прошу, умоляю, помоги!
Шайар спешит. И, хотя рука его безостановочно нащупывает стену, пару раз принц всё же впечатывается лбом в стекло, злобно шипя и тряся головой, чтобы привести мысли в норму. К концу импровизированной «спасательной миссии» его уже немного потряхивает от необходимости постоянно быть на страже, избегая столкновения. Будь такая возможность, Шайар бы просто разбил большую часть преград, но у него перед Испытанием отобрали даже перочинный нож. Видимо, для «обеспечения безопасности», как же иначе? Иначе заговорщики точно бы порезали остальных, а потом сразились меж собой и всё пошло не по плану покойного Императора. А Последняя Воля, как известно, священна.
Став Императором, он первым делом избавится от этих закостенелых законов, требующих присутствия всех наследников на оглашении, а также — соблюдения Последней Воли на глазах у всего флота. Ведь можно просто объявить имя наследника и разослать срочные письма по всем уголкам Империи. Зачем усложнять жизнь тем, кто пойдёт следом, если им и так достанется вся та куча проблем, что ты успеешь организовать?
-Умоляю, скорее!
Голос зовёт откуда-то сбоку, но полоса ведёт строго вперёд. Поэтому Шайар проходит мимо, с трудом удержавшись от шага в темноту. Кто бы там ни находился, ему лучше дождаться квалифицированной помощи вместо того, чтобы отвлекать идущего по делу человека. Да, именно так. Как же иначе? В конце концов, к лицу ли будущему Императору бросаться на помощь всем подряд?
-Прошу, ты совсем близко! Помоги!
Полоса сворачивает влево, затухая буквально в двух шагах от Шайара, то тот никак не может нащупать проход, а значит — попасть внутрь и помочь нет никакой возможности.
Что ж… по крайней мере, никто не сможет сказать, что он не пытался.
-Что ты делаешь? — рыдает голос, когда принц сворачивает по стене дальше, стремительно приближаясь к постаменту. Светильник над ним начинает гореть ярче, отчего с каждым шагом цель будто бы становится ближе. — Нет, прошу! Мне так нужна помощь! Ты не можешь просто бросить меня здесь! Я же умру!
-Мы все смертны, — пожимает плечами Шайар и, подойдя к постаменту, внимательно осматривает его на предмет неожиданных ловушек. — Жаль, что не получилось помочь, но я тоже не всесилен, в конце концов. Да и ты мог бы попросить помощи у кого-то из моих братьев. Например, у Маргона. Вот он-то наверняка бы рискнул, любит человек приключения и биться с системой. Или с Клодиусом, тот ещё добряк и любитель помогать всем подряд. А ты вот — меня дождался зачем-то, так что сам виноват…
-Неужели, в тебе нет ни капли сострадания и любви?
-Я вырос во дворце, готовился стать Императором. Откуда во мне любовь и сострадание? — сам себе улыбается Шайар и вдруг осознаёт страшное: на постаменте ничего нет. Гладкая ниша будто предназначена для чего-то, но там пусто. Что могло случиться? Как это… — Что за…
-Так ты поможешь мне, если больше ничем не занят? — снова подаёт голос невидимый собеседник и то, насколько меняется его голос, говорит о многом. — А я бы помог тебе с твоей маленькой проблемкой, будь ты немного подобрее. Как насчёт обменяться?
Шайар сжимает зубы. А потом разжимает их, надевая на лицо улыбку. В конце концов, если его будут шантажировать, что мешает поквитаться с незнакомцем в конце? Принц он или не принц?
-Хорошо, я помогу. Как до тебя добраться?
-Полоса проведёт тебя прямо ко мне, — Шайар опускает глаза. Полоса и правда уходит в темноту, но на сей раз — её конец отражается от гладкой стены, перегораживающей дорогу. Путь перекрыт. Но как объяснить это собеседнику? — Пожалуйста, помоги, я умираю, мне так больно!
-Ладно, — бормочет себе под нос принц и осторожно, стараясь не отрываться от стены, продвигается вперёд, привычно упираясь в преграду. — Итак, я здесь. Чем я могу помочь?
С той стороны стекла загорается свет и Шайар невольно отдёргивает руку: перед ним его собственное лицо, но почему-то всё в трупных пятнах. Неестественно улыбающийся рот растянут вверх, словно вырезанная на лице гримаса, а вместо глаз — чёрные провалы. Принца мутит, открывшаяся картина напоминает о чём-то плохом, давно забытом, надёжно скрытом в памяти. Но о чём? Он старается вспомнить, но раз за разом натыкается на зияющий пустотой провал. Словно кто-то заботливо вырезал часть памяти.