-Не понимаю, о чём Вы говорите. Аристократия - цвет Империи. Мы - опора и поддержка власти Императора. Он не станет вырезать сад, который благоухает и годами приносит сладкие плоды, а также - может защитить от неприятеля. Уверен, - мужчина косится на Маргона, - Наш Председатель сможет вынести правильное решение вне зависимости от мнения большинства. В конце концов, мы должны поддерживать друг друга. Как говорится, «и пусть протянутую руку пожмёт сожмёт соратника рука». Выступи мы единым фронтом - никто бы не смог ничего сделать, даже сам Император. Не правда ли, юноша? Сколько кораблей сейчас насчитывает личный флот Вашего отца?
-Сто восемьдесят, - горячо отвечает юноша. - И мы можем любой момент снарядить ещё сотню без особого ущерба. Но мы никогда бы не пошли против Императора. Его воля священна.
-Люди Долга, как с вами сложно! - фыркает мужчина. - Уверен, решение будет правильным.
-Вопрос только, надо ему быть «правильным» или «справедливым»? - говорит женщина. Старуха вторит ей тяжёлым вздохом...
***
-Ваше Высочество, Вы были...
-С дороги! - Маргон пронёсся мимо, хлопнув несколькими дверьми. Перед глазами полетели круги, тело мелко затряслось. У него впервые за последний год не было желания напиться или завалить какую-нибудь девицу. Горло высохло, он несколько раз вздохнул, но вырвавшиеся хрипы оказались больше похожи на карканье потерявшей голос птицы. В собственных покоях он закрылся на замок и, забившись в угол, обнял себя руками. - Виновен, - прошептал принц в полной тишине и услышал, как за стеной кто-то громко недовольно высказался. Голос одного из братьев ввинтился прямо в мозг. - Виновен, - до сих пор не веря сам себе, повторил Маргон. - Я виновен.
И впервые с момента смерти матери заплакал...
Глава 8.
Клодиус крутит в руке свечу — подарок первой части Испытания. Обводит пальцами гладкий красный край стеклянного стакана, несмело трогает ровный слой воска. Белый, ничем непримечательный, он пахнет специями и какими-то лечебными травами. Принц закрывает глаза, глубоко втягивая воздух и снова задаваясь вопросом о том, почему ему дали именно этот предмет. Хотя, по сути, лучше было бы спросить себя о причинах столь трепетного к нему отношения.
Но это всё равно бесполезно.
Он закрывает глаза. Видение, уже который день сводящее с ума — все они в залитом золотом внутреннем дворике дворца — снова возникает перед ним, настолько яркое, что невозможно не поверить.
-Что, снова задумался, братец?
Клодиус обернулся, уже улыбаясь вошедшему Шайару и…
Никого.
Да никто и не смог бы войти через плотно закрытые двери? Это ведь часть Испытания — нельзя с уверенностью сказать кто из них выжил, а кто — уже был признан «недостойным» и казнён.
И всё же.
И всё же…
-Да он у нас вечно витает в облаках. Тут учёба бесполезна!
-Эй, не говори так, он же твой брат!
-Вот поэтому я и должен открыть этому идиоту глаза.
-Маргон!
-Что, малыш-Линден, собираешься снова на меня обидеться?
Клодиус трясёт головой. Дело в многократно очищенном абсолютно пресном воздухе или каком-то антибиотике, подмешанном в еду — неважно. У него немного кружится мир перед глазами, а дыхание иногда перехватывает, будто стягивает грудину металлический обруч. Стены давят, комната уменьшается на глазах, вынуждая его отступать к окну до тех пор, пока ни скрипнут за спиной деревянные ставни балконной двери. И, только вырвавшись на свежий воздух, он кое-как умудряется вдохнуть.
-Твою мать, — срывается с губ само собой. В голове ему вторит голос Маргона, вечно чем-то недовольного и слишком уверенного в себе… Когда это было? Было ли? Почему, как бы ни старался, он не может выбросить глупые воспоминания из головы? Воспоминания ли это вообще? Что, если… — Твою мать!
Полная луна отражается в озере, расплёскиваясь мёртвым светом по двору. В её неясных лучах можно разглядеть распахнутое настежь окно на другой стороне двора и едва различимую фигуру. Возможно, если бы человек зажёг свет, Клодиус даже смог бы точно сказать, что за брат стоит напротив, но…
-Эй! — услышав зов, фигура исчезает. Суетливо мечется и, в конце концов, захлопывает окно, оставляя принца одного. — Мне просто нужно с кем-то поговорить… — шепчет он в тишину и, тяжело оперевшись на ограду балкона, смотрит в небо. — Просто с кем-то поговорить, чтобы понять, что я не схожу с ума. Невидимый собеседник молчит и, хотя он и не вступает в разговор, Клодиус кожей чувствует: на него смотрят. Чтобы подать последний сигнал, он достаёт из кармана крохотную линзу — предмет, который носит с собой каждый монах их ордена — и поджигает свечу, которую зачем-то взял с собой. Выразительно-жёлтый свет сразу озаряет всё вокруг и на секунду даже кажется — стоит лишь поднять крохотный огонёк над головой и весь мир станет лучше… — Чёрт!