Сунь Укун перестал жевать. И позеленел. Бао запихнул оладь целиком в рот (и как он только поместился!) и исчез.
- У меня галлюцинации что ли? Ты видела это существо?
Женька, чтобы не рассмеяться, последовала примеру Бао — запихнула оладик в рот. Правда, чуть не подавилась. Видимо, Сунь Укун пожелал «приятного» аппетита.
- Это помощник нашего господина. - При словах «нашего господина» Сунь Укун посмотрел на Женю. И почему в ее устах они звучали совсем не почтительно? - И да, он маленькая обезьянка. И он умеет говорить.
- А чего твою собаку не сделали говорящей? Она бы вчера тебе прямо и сказала - «Я — девочка, а не мальчик!», и не было бы проблем. И с Русланом бы конфликт не вышел.
Лизка резанула своими словами по живому. Руслан ей был до лампочки, а вот Пряню было жалко. Женя, насупившись, отняла блюдо с оладьями у Сунь Укуна.
- Да ладно, не переживай! - Лизка шлепнула подругу по плечу и отняла блюдо у нее. Вгрызлась в три оладика сразу. - У меня для тебя сегодня новое свидание.
- Я на работу! - Женя попыталась улизнуть, но цепкая ручонка Лизы и окрик «Стоять!» заставили остановиться как вкопанную. Правда, на мгновение. - Мне надо собираться, чессослово!
- Да погоди ты, не нервируй меня. - Лизон даже есть перестала и за живот схватилась. - Что-то кольнуло...
Женя ойкнула, ахнула и прошептала страшным голосом:
- Ты что, рожаешь?!
- Почти, - закряхтела Лизка.
- Как это — почти?!
- Ребенок говорит тете пойти на свидание. А то сейчас вылезет и будет ругаться.
Женя рухнула на стул.
- Шефцова, ты бешеный беременный пони! Вот ты кто! Зачем так пугать? Вот пусть у тебя третий пацан будет, а не дочка! Чтоб никаких надежд!
Лизка горько фыркнула, мол, и так все обречено. Взяла оладь и только откусила, как перед ней вырос Сунь Укун. Лиза аж подавилась.
- Чего?
- Можно? - спросил Сунь Укун тихо и даже благоговейно. Он указывал на живот и просил прикоснуться. Лизка, как в трансе, кивнула.
Мужчина опустился на колено и почти невесомо коснулся ладонью.
Прикрыл глаза.
Улыбнулся.
- Будет девочка. - Он поднялся и снова сел за стол на свое место.
Женька с Лизкой, завороженные то ли происшедшим секунду назад, то ли объявленной новостью, прибывали в легком шоке.
Лиза отмерла первой.
- Девочка?! У меня будет девочка?! Серьезно?! - Она вся засияла, руки задрожали, голос тоже.
Женя посмотрела на Лизку. Потом на Сунь Укуна. Тот был невозмутим.
- Лиз, ты чего? Он что, врач? У него что, рентгеновское зрение? Очнись! Нашаманил тебе, а ты веришь. Это ужасно! - последние слова предназначались мужчине, как и суровый взгляд, полный обещания жестокой расправы.
- Нет, будет девочка! Будет Злата! Как я хотела. У нее будут рыжие косички. Рыжие волосы как у Генки. Рыжее мое солнышко.
- Шефцова, он тебя загипнотизировал что ли?
- Какая я тебе Шефцова? Я Пузач. Елизавета Андреевна Пузач. Поняла?
Женя рыкнула и снова посмотрела на Сунь Укуна убийственно.
- Он не врач, Лиза!
- Он лучше врача! Он как бог. А бог все знает.
Лизка ушла не переубежденная и вся какая-то одухотворенная. Она свято уверовала в то, что будет девочка, и ранить ее не хотелось. Зато на Сунь Укуне Женя решила отыграться всласть.
- Это жестоко с Вашей стороны. Лиза так хотела девочку. Она будет сильно расстроена, когда родится мальчик. Зачем Вы так поступили? Зачем соврали?
Но Сунь Укун молчал. Нацепил на лицо маску холодности, и Женины упреки просто разбивались об эту стену равнодушия.
Зато потом он тоже отыгрался на Жене! В магазине книжки вдруг ни с того ни с сего начали падать с полок там, где только что прошла Женька. Она оглянулась, но виновника не нашла. Возможно, еще одно из его умений было превращаться в невидимку?
- Ну что же Вы, господин хороший, творите? - процедила Женя сквозь зубы. В очередной раз обернулась, чтобы поймать хулигана, да вот только наткнулась на хозяина магазина.
- Евгения Владимировна, с кем разговариваете? Какого господина зовете?
Он все слышал, хоть сквозь землю провалиться!
- Никого. Никого. - Женя отчего-то спрятала руки за спину как школьница. - Просто читала сейчас стих. «Господин хороший. Господин...пригожий...»
- И чей же это стих? - пытал Чехов. А глаза его смеялись.
- Пушкина, конечно.- Соврала Женька. Правило любой лжи — ври как можно убедительнее.
- Ну да,- расплывчато ответил мужчина, то ли поверив, то ли сделав вид. А потом он вдруг протянул руку и прикоснулся к Жениной щеке. - Надо же, я думал у Вас будут синяки. А лицо на удивление чистое.