- А, вот и скорая помощь.- Мужчина обернулся. Людочка держала в руках сосульку. Светлана же метала злобные взгляды в Женьку. - Это что?
- Это сосулька. Я ее с крыши сорвала!- Люда, довольная собой, гордо, как оруженосец рыцарю вручает меч, протянула ледышку Антону Григорьевичу. Только сосулька в его руки так и не попала. Света ее мгновенно перехватила, оттолкнула мужчину с дороги и, чуть не лишив Женьку глаза, прилепила ледыху к многострадальной переносице. Женя, конечно, тут же зашипела от боли.
- Я медицинские курсы окончила. У меня лучше получится.- Светлана попыталась натянутой улыбкой сгладить неловкий момент. Антон Григорьевич кивнул, поднял с пола книгу, повертел ее в руках.
- Экзюпери... Девочки, наведите здесь порядок. И не забудьте про «новогоднюю» серию. А виновника, - он протянул книгу Жене, - с глаз долой.
Антон Григорьевич направился к выходу, а Светка, позабыв про сосульку, засеменила за ним.
- Антон Григорьевич! Я Вам хотела сказать... Мне сегодня не нужно на маникюр. Помните, я отпрашивалась? Я сегодня совершенно свободна. Антон...Григорьевич, совершенно...
Мужчина остановился перед самым выходом, обернулся мельком. Светка смотрела на него большими растерянными глазами.
- Так займитесь делом, раз Вам никуда не нужно, Светлана Игоревна. Еще нужно гирлянды на окна повесить.
И ушел. А Света все смотрела в темный проем двери на удаляющуюся спину. Когда она обернулась, взгляд ее был все таким же растерянным, но уже с оттенком злости.
- Чего уставились? Давайте гирлянду вешать.
***
Женя еле дожила до конца рабочего дня. Мало того, что Светка тихо зверствовала, так еще и локоть болел, и переносица ныла. Хотелось поскорее домой, под теплый плед с чашкой чая.
Но Женьку ожидал еще один сегодняшний подвиг - подъем по лестнице на пятый этаж - как завершающий аккорд этого нелегкого дня.
Зачем этот лифт нужен, если он вечно не работает?
- И что ты там бормочешь под нос? - Возле Женькиной квартиры стояла подруга Лиза с говорящей фамилией Пузач. И фамилия эта, как нельзя кстати, намекала на то, что Лизавета находится в интересном положении. В таком интересном, что обычно Лизкин живот как дирижабль выплывал из-за поворота, а потом уже показывалась и сама Лизка где-то там, позади.
- Ты опять жуешь? Лопнешь.
У Лизы на животе, как на журнальном столике, красовалась коробка конфет, которые она поглощала с завидной скоростью.
- Лопну я через пару недель. Так гинекологиня сегодня сказала,- прошамкала она. - Я, Женёк, пришла жаловаться.
- Опя-я-ать,- простонала Женя.- Пузач, долго ты еще над мужем будешь измываться? Стой, дай хоть дверь открою.
Лиза посторонилась и, вздохнув тяжко, выдала очередное:
- Совсем ты, Горелик, не жалеешь беременного человека. Это Генка все виноват.- Она кивнула на свой необъятный живот.- Вот разведусь с ним! Все, теперь не зови меня Пузач, я теперь снова буду Шефцовой.
- Ну да, ну да, - пробормотала Женя, скидывая в прихожей сапоги.
Где-то раз в три месяца Лизка обязательно собиралась разводиться с мужем Геной из-за какой-то ерунды. С беременностью эти случаи участились. Генка, привыкший к Лизкиному характеру еще со времен школьной скамьи, не обращал на ее причуды никакого внимания. Спрашивал, улыбаясь от уха до уха: «Подушки в этот раз скидывать?».
- Вот гад Зеленый! Вечно он мне эти подушки припоминает! - ворчала Лизка, смешно раздувая щеки.
- Ну, Лизон, это было незабываемо, когда ты пришла к Генке с приданым в виде подушек. Одна в правой подмышке, другая в левой.
- И чего ты хихикаешь, а? Мне было восемнадцать!
Но Лизка уже и сама подхихикивала вслед за подругой.
- Хорошо все-таки, что он на седьмом этаже живет, а я на шестом. Удобно подушки скидывать с балкона, ежели что.
- Удобно было, когда тебе было восемнадцать. А сейчас ты замужняя мадама и должна жить с мужем на седьмом этаже. Поняла, рыба-шарик?
- Чего-о-о? Кто это рыба? - Лизка снова раздула щеки, и Женя прыснула со смеху.
- А ты...а ты — панда!
- Чего это... - И тут все Женины сегодняшние болячки вспомнили, что они есть, и синхронно заныли. Женя побежала в ванную комнату, включила свет и уставилась в зеркало над раковиной. Под глазами начали наливаться темные круги. Лизкина моська показалась из-за плеча. В зеркале обозначился ее сочувствующий взгляд.
- А это что? - тыкнула она в отражение на Женькины фингалы.
- Это привет от Экзюпери.
- От какого еще Экзюпери?
- Антуана. Который де Сент.
- Господи, да неужто у Горелика моего появился мужик?!